– Начал подготовительный период, счастлив чудовищно.
– А в «Успехе» он получал крутые бабки.
– Как видишь, Леша, не в деньгах счастье. Завидуешь таким людям?
– Нет, Борис. Я их жалею. Для меня деньги, а следовательно власть, – главное.
– Ну что ж! – Китаин ухмыльнулся золотыми зубами. – Позиция твоя тоже заслуживает уважения. Власть – дело замечательное, но опасное. Вот я и решил. Кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево.
– Не понял.
– А что тут понимать. Слава Тимохин пусть телесериалы снимает, а ты пойдешь во власть. Царь Борис скоро на покой уйдет, новые люди к корыту прорвутся. Жадные, голодные. Вот нам и нужны будут свои, которые крышку кормушки будут открывать.
В полупустом ресторане Дома кино Китаин внимательно выслушал рассказ Тарасова о проблемах Новожилова.
– Вот что, Алексей, пора пускать в ход нашего клиента. А то у него может создаться превратное впечатление, что мы ему деньги даем и девок лучших в Москве подкладываем за честь с ним за одним столом посидеть. Он помощник президента – это замечательно. Но пусть свой хлеб отработает. Теперь о более важном. Защитить Новожилова мы сможем лишь тогда, когда уберем бывшего вице-премьера.
– Почему бывшего?
– Сняли его сегодня. Он, оказывается, покровительствовал секте японской. Вот нынче президенту документы на стол положили. А в них данные, сколько вертолетов и оружия он продал косоглазым. Более того, они под Москвой на учебном полигоне бригады спецназа подготовку проходили и учили их наши профессионалы. Японцы об этом докопались – и ноту в МИД.
– Видно, он большие бабки с этих дел получил, – задумчиво сказал Тарасов.
– Да уж немалые. Что ты так смотришь? Хочешь отнять?
– Все не отнимешь, но хороший кусок отхватить можно.
– Ты умный. Ты, Леша, мой советник, вот и думай. А нам пока Новожилов должен поведать, чем он своих врагов глушил. И не только поведать, но и убрать трех человек.
– Кого?
– Его дружка бывшего, Фролова, и Андреевича.
– Почему?
– Они, как мне стало известно, хотят дело Новожилова, а следовательно наше, прибрать к рукам.
Китаин замолчал, официантка принесла горячее.
– Кушайте на здоровье, отдыхайте, – улыбнулась она.
– Вот за это и люблю я этот дом. Именно за то, что здесь дом. Вон смотри, за столиком у стены ребята с девочками сидят. Приехали со съемки прямо с камерами, поставили их на пол и гуляют. Дома они, дома.
Одного не знал Борька Китаец, что группа веселых киношников были разведчиками УФСБ, а камеры их, стоявшие на полу, снимали и записывали их разговор с Тарасовым.
Наружка – она при всех властях наружка.
– После ужина, – сказал Китаин, – едем в «Успех», надо помощника трясти.
В клубе, как всегда, было нестерпимо шумно. Только в игорный зал за плотно закрытые двери музыка и людской гомон проникали с трудом.
Китаин похозяйски огляделся. Практически одни и те же лица. Он хорошо знал многих из них. Все эти мужчины и женщины с пустыми глазами и трясущимися руками приходили сюда почти каждый день.
Азарт сродни наркотикам. Это Борька Китаец знал по собственному опыту, когда бегал на подпольные катраны, просаживал там все, что заработал с понтом и риском. Он излечился от тяги к игре сразу, когда стал писателем Китаиным. Двойная жизнь кружила голову круче, чем любая игра.
Раскланиваясь с солидными завсегдатаями, он шел через зал.
– Не хочешь рискнуть? – спросил он Тарасова.
– Я не азартный.
– А на удачу?
– На удачу! – Тарасов засмеялся и пошел купить фишек. Он взял их на пятьсот долларов, подошел к столу и поставил все на красное.
Затрещала, закрутилась рулетка. Замерли люди, глядя на прыгающий шарик.
– Красное, – ахнул за спиной Тарасова Китаин, – вот это пруха!
– А что ты удивляешься, – Тарасов собирал фишки, которые крупье подвинул ему «балеткой», – я же впервые подошел к столу.
– Фраерское счастье, – покрутил головой мужик с отечным лицом, – фраерское.
Тарасов сгреб фишки и пошел их менять на деньги.
– Знаешь, – сказал он, пряча в карман тугую пачку долларов, – я загадал: если рулетка привезет, значит, мы сегодня уломаем этого козла.
– А мы и так его сделаем на раз. К гадалке не ходи.
– Нет, Боря, иногда хочется с судьбой сыграть.
– А ты суеверный, Леша.
– Немного есть.
Они прошли на служебную половину, вошли в комнату рядом с баней. Навстречу поднялся новый администратор Коля Гаврилов, бывший известный московский фармазонщик.
– Где клиент? – спросил Китаин.
– Катьку-журналистку трахает.
– Давно?
– Минут сорок.
– У него что, сухостой? – засмеялся Тарасов.
– Наверное, – погано улыбнулся Коля.
– Где стол накрыт? – прервал его Китаин.
– Во второй.
– Как кончит, веди его туда, а Катьку спровадь в общий зал.
– Понял.
Они прошли во второй кабинет. Китаин оглядел стол. Этот придурок, который десять лет назад слаще морковки ничего не ел, заказал изысканный морской стол.
– Ты его, Леша, подожди, а я пленку пока заряжу.
– Думаешь, кино придется показывать?
– Посмотрим.
Помощник президента, у которого в определенных кругах была кличка Пять тысяч по дружбе, появился в кабинете минут через тридцать. После сеанса секса он вновь попарился в бане и пришел к столу распаренный и томный.
