– Я начальник смены.
– Фамилия?
– Зарубин Кирилл Владимирович, эти удостоверения у нас ксива прикрытия.
– У кого это «у нас»?
– Мы из питерского УФСБ.
– Так, приехали. Звание, должность.
– Старший прапорщик, старший разведчик.
– Значит, вы из питерской «семерки»?
– Так точно.
– Вы выполняли приказ вашего руководства? Зарубин затянулся жадно, помолчал.
– Ну, старший прапорщик!
– Никак нет, подрабатывали мы. Жрать же надо.
– И сколько вам платили?
– Триста долларов за смену.
– Неплохо.
– Кто платил?
– Деньги нам отдавал капитан Ерохин, начальник отделения установки. А в Москве мы получали сто долларов в день командировочных.
– Кому передавали сведения?
– Не знаю.
– Не понял.
– Звонили по сотовому телефону, просили Сашу, потом закладывали тайник.
– Где?
– На Патриарших прудах, у самой воды белый павильон.
– Где именно?
– Если стоять спиной к пруду, с левой стороны расщелина между павильоном и парапетом, оставляли сумку с материалами.
– Давно вы так подхалтуриваете?
– Лично я – четвертую смену.
– Когда у вас контакт?
– В девятнадцать.
– Ладно, поехали в управление. Там разберемся.
– Товарищ подполковник, что с нами будет?
– Со службы погонят точно.
– Не страшно это, – Зарубин встал, – профессия есть, устроимся. А что я на службе этой вижу?.. Зарплату копеечную, которую на три месяца задерживают.
– Здоровый ты парень, старший прапорщик Зарубин. Здоровый, а дурак. Мне тоже жалованье два месяца не давали, а я служу.
– Кому, товарищ подполковник?
– Интересный вопрос. Родине служу. Не Ельцину, не Думе, Родине. Понял, Зарубин? Вон посмотри, в той же Америке – президенты меняются, а государство остается. Ему и служат люди. Это у нас раньше шестерили для Сталина, Хрущева, Брежнева, сегодня для Ельцина. Запомни, старший прапорщик, мы присягу давали, там никаких фамилий нет, а есть слово «Родина». Ей и надо служить.
Питерские наружники перепугались здорово. Поэтому показания давали дружно. К сожалению, копий пленок они не оставляли, поэтому записи разговоров Новожилова с вице-премьером восстанавливали по памяти. Правда, последний разговор писали сразу на два аппарата и пленка осталась.
В девятнадцать Зарубин зарядил тайник и уехал, сразу же из сквера подошла молодая женщина, взяла сумку, села в машину «шкодафелиция», госномер М-7743-ВВ, за ней немедленно пошла наружка.
Связная доехала до Большой Коммунистической улицы на Таганке и повернула к маленькому двухэтажному особняку. Проверка установила, что когда-то там была «Студия любительских фильмов», возглавляемая мэтром отечественного кино режиссером Григорием Ромалем, потом помещение арендовало «Кинотоварищество на Таганке», а когда оно, не сняв ни одного фильма, обанкротилось, здание получило киновидеообъединение «Каскад», которое процветало по нынешний день.
Связная также была установлена. Свободная журналистка Екатерина Помазнева, часто выступающая в газетах с явно заказными статьями против милиции и спецслужб. Совместно с объединением «Каскад» она готовила свои телепередачи, которые охотно покупали ведущие телеканалы.
По оперативным данным, Помазнева часто бывала в клубе «Успех», получала информацию от Тарасова, а сейчас крутилась вокруг 108го отделения милиции. Более того, ее часто видели в компании оперуполномоченного уголовного розыска отделения Лепилова.
Ночью Комаров встретился с Иониным. Они долго осматривали полученные материалы.
– Знаешь, что я тебе скажу, друг мой полковник Комаров… – Ионин подошел к окну.
По Лубянской площади шли в боевом порядка три поливальные машины.
– Ну что ты скажешь? – спросил Комаров.
– Дерьмовое дело. Мы влезли в битву двух группировок. Могущественных.
– Ну и наш драгоценный вице-премьер доживает последние дни.
– Вот в этом-то и беда. Раненый волк особенно опасен, а еще Китаин со своей «крышей».
– Что, будем рубить концы? – усмехнулся Комаров.
– Хорошо бы. Да нельзя. Слишком глубоко мы влезли. Как ты мыслишь вести разработку?
– Хочу завтра, вернее, сегодня встретиться с налоговыми полицейскими и тряхануть эту фирму «Каскад».
– Рано. Подымется лишний шум, и они начнут рубить концы. Здесь надо действовать тоньше. Во-первых, хорошо бы вербануть эту Катю, во-вторых, Новожилов никогда не согласится быть шестеркой у Китайца.
– А он не шестерка.
– Пусть даже валет. Все равно он таит на него злобу, это и надо использовать. Тоньше надо действовать, хитрее.
В дверь постучали.
– Войдите! – крикнул Ионин. Появился дежурный.
– Товарищ генерал, из Ленинграда прибыли замнач управления полковник Власов и начальник отделения капитан Ерохин.
– Приглашайте их, полковник.
Ионин убрал со стола документы и пленки и сказал Комарову:
– До чего же въелась в нас советская символика. Вот и дежурный Питер Ленинградом называет. Оперативно Власов доставил этого распрекрасного капитана.
В дверь постучали.
– Да.
В кабинет вошли полковник и капитан в форме.
– Товарищ генерал… – начал Власов. Ионин перебил его:
– Давай проще, Михаил Иванович. Здравствуй, дорогой, давно тебя не видел.
Они крепко пожали руки.
