На спецназовце нет ни ожогов, ни грязи, ни даже пыли, экипировка чистенькая, будто только из химчистки, без дыр и торчащих ниток. Пробежал завалы в состоянии неосязаемости, а теперь права качает.
— Не думали, — честно отвечаю. — Ты же у нас привидение. Чуть что — сразу делаешься бесплотным. Не подловить.
— А ты будто только что пытался? — с подозрением смотрит Скоморох.
— Нет, конечно. Просто верил в твою реакцию. Пошли к своим уже.
Он настороженно поглядывает в мою сторону, но я не подаю вида. У второй башни встречаемся с остальной командой.
— Огневые точки устранены, — отчитывается Аяно, не отпуская взглядом руины рядом. — Хоть и не так радикально.
— Сойдет, молодцы, — одобряю.
На похвалу Аяно сдержанно кивает, но скулы чуть порозовели.
Из других башен к нам никто не выбегает. А жаль, придется выкуривать. Сразу движемся в главный донжон замка. Швейцары с пулеметами, или хотя бы с автоматами, не встречаются в холле. Какой-то граф Чипсоня негостеприимный. Либо скряга и на персонале экономит.
Когда мы вступаем в вытянутую бальную галерею, помещение стремительно зарастает огромными зелеными папоротниками и кустами. Вздымаются деревья, названия которых я не знаю, не ботаник, это ели, сосны, дубы еще отличу, но не африканскую экзотику, поэтому просто деревья.
Толстые лианы обвивают колонны и канделябры в стенах, словно щупальца гигантского монстра. Зал заполняет кусочек джунглей.
— У вымеса скилл по цветоводству? — приподнимает рыжую бровь Ясна.
— Вряд ли, — я выпускаю молнии. — Слишком уж шустро состряпал Амазонские джунгли.
Сверкающие синие линии ползут по заросшему травой и кустарниками полу. Там, куда падает обжигающий свет молний, иллюзия разлетается, лианы тускнеют и гаснут, деревья становятся полупрозрачные, как призраки. И за угасшими джунглями вырисовываются фигуры боевиков с автоматами. Кого-то молнии уже настигли, и они катятся по исчезающему травяному ковру, пытаясь сбросить высоковольтных змей, словно настоящих. За других принимается команда. «Зори» бросаются в битву. Поляницы тоже не отстают. Белоснежка красуется передо мной, избивая «мохнатками» бедного Воина. Тонкий стан изгибает, качает бедрами в мильфиновой броне. Прямо модель. Не зря собралась на подиумы. Точно все гламурные журналы покорит.
Али же в любимой манере откусывает головы, а потом сплевывает их как семечки. Отличие только в том, что Крокодил полностью выбрасывает, даже ушко, даже глазик себе не оставляет. Видимо, из оперы «не съем, так поднадкусаю».
— Молодец, животина, — Ясна не оставляет без внимание старание Али, я даже видел, как она губами шевелила, пересчитывая головы. — Шесть съел — шесть выплюнул.
— Аднака, слажу Отчеству, — радостно лыбится кровавыми клыками зеленая морда.
— А какое у него, интересно, на самом деле Отчество? — задается вопросом Леди Волчица.
— Джамшутович, — отвечает рыжая.
Ну понятно. Была еще версия Равшанович. Одно из двух.
— Али Джамшутович, — катает в монстряшном рту Кали, затем оскаливается. — Звучит, аднака.
Вдруг Али роняет слезинку из багрового глаза.
— Ты чего, животина? — Аяно тоже замечает дрожание в своих рядах.
— Пакайнаго батяшку вспамнил, — грустно вздыхает Крокодил, даже хвост опал.
— Не грусти, — Вика-Носорог хлопает бронированной пятерней мутанта по хребтине так, что он даже пошатывается.
— Двигаемся дальше, — командую я, а то развели крокодила на нюни. — Если поможет, Кожеголовый, можешь съесть одну из выплюнутых голов.
— Нельзя, — категорично заявляет Ясна, уперев руки в бока.
— Или не можешь, — покладисто соглашаюсь. Не сегодня, но когда-нибудь продавим тетушку Ясну. Здоровому Крокодилу нужен белок. И чужие мозги не помешают. Раз своих маловато.
Сразу за галереей коридоры ведут нас в анфиладу очередных залов. Сбоку от первого дверного проема стоит бронзовая статуя, странным образом очень напоминающая миниатюрного Градгроба. Такой вот Владыка выводка на минималках. Кривая пасть, длинные когти на лапах, шипы вдоль позвоночника в форме лепестков. Я подхожу и протыкаю насквозь Когтями скульптуру.
— У-а-а-а! — раздается визг.
Вспыхивают молнии на резаках, морок статуи распадается, а насаженный на Когти изменник загибается, испустив дух.
— Вымес берет из наших голов образы для иллюзий, — поворачиваюсь к остальным. — Будьте внимательны, и, если заметите то, чего не должно быть, бейте это.
Но меня никто не слушает — коммандос, весь отряд, застыли со стеклянными глазами. Массовый столбняк не избежал даже Кота. Слепой спецназовец вдруг мурлычет:
— Ну, как ты старушка, ужель не довольна? На пенсию скоро выйду, и заживем получше.
Видимо, жена привиделась. А что остальные?
— Куряца! — пускает слюни Али. С этим всё как обычно. — Мнага куряц! Мнага пушастах куряц! Много пушастых талстых куряц! И тухолах яяц!
