Нина повернулась спиной к окну, вышла в прихожую. Она была тесной и достаточно темной. Здесь лежал ковер с персидским узором, когда она посетила это место в первый раз, его сейчас забрали на экспертизу, светлый прямоугольник на деревянном полу показывал, где он когда-то находился.
Полку, на которой раньше висела верхняя одежда, тоже увезли.
Она посмотрела в направлении лестницы, попыталась представить себе, как Ингемар Лерберг висел там, привязанный к точеным перилам. Он наверняка кричал. И даже если ему заклеили скотчем рот, скорее всего, создавал сильный шум. Она подошла к маленькому окну в прихожей, квад ратному и высоко расположенному, окинула взглядом крыльцо и кусок земельного участка перед ним. Дом стоял без света и погруженный в тишину ночью с четверга на пятницу. Никто не видел, чтобы кто-то посетил виллу или покинул ее вечером, ночью или утром. Никакой неизвестный автомобиль не стоял припаркованный по соседству.
Кухня, светлая и чистая. Идеально намытые сосновые полы, тряпичные половики машинной выработки, столешница из лакированного бука. Нина провела рукой по ее гладкой поверхности. Тостер. Холодильник и морозильная камера из нержавеющей стали, и то и другое от IKEA. Она наклонилась к мойке и закрыла глаза. Ощущение тишины и пустоты усилилось.
Нина огляделась. Открыла шкафчик под мойкой. Емкость для мусора. Средство для мытья посуды в посудомоечной машине, экологичный очиститель водопроводных труб, стальная вата, помещенные вплотную друг в друга. Ее заинтересовало, не эксперты ли поставили их так. Она закрыла дверцы и открыла один из верхних шкафчиков. Бокалы для вина фирмы «Оррефорс», целая дюжина. Свадебный подарок, пожалуй. Она взяла один из них и посмотрела на свет: ни пятнышка. Вернула назад, закрыла дверцы.
Она не знала, как все должно выглядеть в доме, но что-то, по ее мнению, было не так. Какое-то напряжение как бы висело надо всем вместе, над занавесками, и мебелью, и окнами. Неорганического свойства, не имевшее ничего общего с электричеством.
Ей стало любопытно, имело ли это какое-то значение.
Она вышла в чулан-прачечную. Здесь все шкафчики были довольно потертые. Стиральная машина, сушильная машина и сушильный шкаф, крюк у двери, выходившей наружу с тыльной стороны дома.
Ее взгляд остановился вроде бы на самых заурядных предметах. Нина наклонилась, уставилась на них.
Пара тапочек, светло-коричневых и очень заношенных, из ткани, напоминавшей фетр. Они находились у самой задней двери, аккуратно поставленные к ведру, из которого торчала швабра.
Она пошла обратно на кухню, оторвала себе бумажное полотенце и вернулась в чулан-прачечную.
Взяла правую тапку через бумагу и перевернула ее.
Размер 34.
У Норы был 38-й или 39-й. По крайней мере, вся ее обувь в гардеробе имела такой размер.
Нина какое-то время сидела на корточках. Потом поставила тапку на место и позвонила Ламии, попросила ее прислать эксперта на Силвервеген с пакетом для улик, куда поместилась бы пара тапок, а потом изъять записи наружного наблюдения со всех станций вдоль ветки на Сальтшёбаден за понедельник 13 мая.
Анника повернула к крытой автостоянке, расположенной рядом с Шерхольмским торговым центром, гигантскому бетонному гаражу, который раскинулся, насколько хватало глаз, и имел целых четыре этажа. Она проехала по второму из них, нашла место недалеко от входа – пять часов бесплатной парковки с парковочным диском.
– Этот «Свет истины»… – спросил Вальтер, – ты читала блог?
– Немного, – ответила Анника и выключила зажигание. – А что?
Вальтер, судя по его виду, размышлял над чем-то.
– Я, конечно, читал все, – сообщил он. – За исключением комментариев и тому подобного, их же несколько тысяч. Но он ведь не написал ничего о том, что брал интервью у Бьёрна Вестгорда.
Анника вытащила ключ из замка зажигания, взяла свою сумку с заднего сиденья и скосилась на практиканта.
– Тезисы Бьёрна Вестгорда не устраивают блогера, поэтому он делает вид, что их не существует.
Они вышли из машины.
– Запомни, где мы стоим, иначе нам не найти пути назад, – сказала Анника.
Она очень плохо ориентировалась в пространстве.
По эскалатору они поднялись в торговый центр классического пригородного типа со стеклянной крышей и обязательным набором из дюжины магазинов. Снаружи раскинулась большая площадь. Анника встала напротив вращающейся двери и прищурилась в ее сторону.
– Он должен торговать овощами здесь, – сказала она и кивком указала на несколько прилавков, выстроившихся в ряд перед стеной из коричневого кирпича, которая, если верить табличке у деревянных дверей, принадлежала Шерхольмской церкви.
Десяток мужчин, все явно родом из-за пределов Скандинавии, перемещались среди торговых палаток. Несколько клиенток в шалях и юбках до пят выбирали пучки салата и брюкву.
Анника подошла к первому прилавку.
– Извини, – сказала она. – Я ищу Абдуллу Мустафу, он сейчас здесь?
Мужчина смотрел на нее уголком глаза несколько секунд, раскладывая желтый сладкий перец.
– У нас сегодня прекрасная клубника, – сказал он наконец, – такая красивая и очень сладкая.
