Бессмертен лишь человек полностью

Б р е д е р о д е. Вы начинаете злоупотреблять моим терпением. Что ж, пеняйте на себя, генерал. (Поднимает телефонную трубку.) Пусть войдут. (Кладет трубку.)

Входят  д в а  вооруженных  э с э с о в ц а.

Вам придется, генерал, переселиться в другое место.

Эсэсовцы выталкивают Искрова.

З а т е м н е н и е.

Одиночная камера в берлинской тюрьме гестапо. И с к р о в  неподвижно лежит на койке, закрыв глаза руками. Входит  н а д з и р а т е л ь, ставит на стол железную миску и кувшин.

Н а д з и р а т е л ь. Приказано спросить, не желает ли генерал принять пищу.

И с к р о в. Какой сегодня день?

Н а д з и р а т е л ь. Воскресенье. Пошли пятые сутки, как вы объявили голодовку. (Уходит.)

Входит человек с низким лбом и перешибленным носом. Ставит свой портфель на пол, у двери, аккуратно прислонив его к стене; пристально вглядывается в исхудалое, землистое лицо Искрова. Это провокатор  Э й н е к е.

Э й н е к е. Позвольте представиться, господин генерал: советник политической юстиции по особо важным делам Эйнеке. Чтобы сразу же исключить всякую возможность разговоров о шантаже, ставлю вас в известность, что я — старый член национал-социалистской партии и глубоко убежден в том, что СС есть моральная опора армии, гарантирующая ей безопасность со стороны тыла.

И с к р о в. Что вам угодно?

Э й н е к е. Получите и распишитесь в получении. Тысяча марок. Это — отобранные у вас деньги, когда вас брали в плен.

И с к р о в. У меня никогда не было марок!

Э й н е к е. Вы просто забыли. Теперь эти деньги возвращаются вам.

И с к р о в. Они мне не нужны.

Э й н е к е. Вы ошибаетесь. Деньги не могут быть не нужны. Получите и распишитесь. (Разворачивает ведомость.) Вот здесь. Пусть вас не смущает название этой ведомости. Денежные операции требуют тщательного оформления. В конце концов, не все ли равно? Вы распишетесь в ведомости о выплате жалованья пленным офицерам. Но… ведь никому же и в голову не придет считать вас состоящим на германской службе. Я знаю, какие великолепные предложения вам делались. Однако пренебрежение, с которым вы их отвергли, еще великолепней. Так что…

И с к р о в. Вон, негодяй!

Э й н е к е (грозно). Потише, потише! Я и не собираюсь принуждать! Не хочешь? Черт с тобой! (Поднимает с пола портфель, прячет ведомость и, покрутив кулаком перед самым носом Искрова, выходит, наткнувшись на лейтенанта из тюремной охраны.)

Л е й т е н а н т. Господин генерал, к вам пришли с визитом.

И с к р о в. Оставьте меня в покое.

Л е й т е н а н т. Воля ваша, генерал, но женщины очень хотят вас видеть.

И с к р о в. Какие женщины?

Л е й т е н а н т. Луиза Дрейлинг, ваша бывшая соотечественница, и ее дочь Татьяна.

И с к р о в. Опять Дрейлинг? Не пускать.

Л е й т е н а н т. Господин генерал не учитывает чрезвычайных обстоятельств. Здесь не всякое ваше желание исполняется. С вашего позволения женщин я впущу. (Открывает дверь, делает знак, галантно пропускает женщин, закрывает за собою дверь.)

Л у и з а  так же сухощава, заметно постаревшая. Держится прямо, горделиво. Т а т ь я н а, ее дочь, сутуловатенькая, худенькая, бледнолицая, невзрачная.

Л у и з а. Дмитрий Иванович… Что они с вами сделали?! Мне Оскар писал о встрече с вами… С тех пор я потеряла покой.

Т а т ь я н а (не сводит с Искрова глаз). Вам трудно стоять, генерал. Садитесь.

Л у и з а. Это ваша крестница, Дмитрий Иванович. Вы ее кумир.

И с к р о в. Генерал фон Дрейлинг умолчал об этом в концлагере. Итак, что же вас ко мне привело с дочерью, мадам Дрейлинг?

Л у и з а. Сострадание. Желание отплатить за то добро…

И с к р о в (перебивает). Каким образом?

Л у и з а (огляделась, не скрыв нерешительности). Нас, наверно, здесь подслушивают?..

И с к р о в. Не исключено. Мы в гестапо.

Л у и з а. Мы с дочерью полны решимости. Только вы, Дмитрий Иванович, не удивляйтесь тому, что сейчас услышите. Один из шефов берлинского гестапо — наш дальний родственник. Он души не чает в Татьяне. Так уж случилось, что своих детей у него нет. Это он устроил нам свидание по просьбе моей дочери.

И с к р о в. Цель?