Бессмертен лишь человек полностью

К р а х м а л ь н и к о в. Вызывают к самому адмиралу. «Что с вами?» — спрашивает. «Влюбился, товарищ адмирал». — «В кого?» — «В Синеморочку». — «Одобряю, говорит, хорошая девчонка. А она вас любит?» — «Никак нет, товарищ адмирал, Синеморочка меня не любит». — «Тоже, говорит, одобряю. За что же вас любить? Девочки влюбляются в образцовых моряков». — «Так я, говорит, тоже образцовый. Самый образцовый». Это — Зима. А адмирал ему: «Пойдем на корабль, проверю, какой ты самый образцовый». Приходят. На корабле железо, медь — горит все, глаза слепнут. Палуба до того блестит, что даже адмирал ничего не сказал. По низам прошел — придраться не к чему. Командир видит, что адмиралу крыть нечем, на корабле идеальный порядок, как в музее. «Ну, как?» — спрашивает осторожно. Адмирал молчит. Командир опять: «Прошу ваши замечания по организации службы и порядка на корабле». — «Сейчас, говорит, получите замечания. Боевая тревога!» Вот тут-то наш герой-любовник, рассказывают, и показал винт. Ребята теперь острят: «Исцелил, только не командира, а команду». Теперь там другой командир.

З и м а. Отправляйтесь в штаб и доложите, что я снял вас с наряда за сплетни.

К р а х м а л ь н и к о в. Есть. Так я ничего, я только… Слыхал, как рассказывали.

З и м а. Слыхал. А я, может быть, не желаю слушать о себе вздор. И другие — тоже.

К р а х м а л ь н и к о в. Что же вы сразу не сказали, что вы не любитель? Я бы не стал.

З и м а. Вот таких любителей, как вы, мало учат. Доложите командиру, что я объявил вам три наряда вне очереди. Как фамилия?

К р а х м а л ь н и к о в. Я докладывал. Матрос Крахмальников.

З и м а. Моя фамилия — Зима. Идите.

К р а х м а л ь н и к о в (это произвело впечатление). Есть. Что ж, правильно.

З и м а. Что правильно?

К р а х м а л ь н и к о в. Правильно, что вы меня, товарищ капитан-лейтенант Зима, одернули. В другой раз не буду трепаться, как… женщина.

З и м а. При чем тут женщина?

К р а х м а л ь н и к о в. Я хотел сказать, как баба.

З и м а. Вот именно. Как баба базарная. Тошно слушать. Можете идти.

К р а х м а л ь н и к о в. Есть.

З и м а. Вы меня здесь не видали. Поняли? А то пустите новую сплетню, будто я день и ночь брожу вокруг дома. Знаю вас, болтунов.

С о н я (выходит из-за калитки). Кто бродит, зачем?

З и м а. К вам рассыльный из штаба флота.

К р а х м а л ь н и к о в. Вы товарищ Синегорова?

С о н я. Вы не ошиблись.

К р а х м а л ь н и к о в (не спуская с нее глаз). Вот вам…

С о н я. Что это?

К р а х м а л ь н и к о в. Не знаю.

С о н я (берет пакет и бумагу). Это, кажется, мой альбом. (Вскрывает.) Да. А это отнесите обратно.

З и м а. Вы даже не посмотрели, что там.

С о н я. Я знаю, что тут. Передайте адмиралу, что мне не нужны два одинаковых портрета.

З и м а. Какие портреты?

С о н я. Адмирал знает.

К р а х м а л ь н и к о в. Мне приказано вручить вам и это и это под расписку. (Вынимает тетрадь.) И нечего мне голову морочить. Распишитесь. Ждал вас тут целый час, неприятность нажил.

Соня расписывается.

Разрешите быть свободным?

З и м а. Вы к кому обращаетесь?

К р а х м а л ь н и к о в (тоном шутки). К тому, кто старше.

С о н я. Ко мне… Разрешаю.

К р а х м а л ь н и к о в. Есть. (Уходит.)

З и м а. Вы ему не понравились.

С о н я. Вы к мичману?

З и м а. Да нет. Шел мимо и присел отдохнуть. По привычке.

С о н я. Отдыхайте. (Уходит в дом.)

Подходит  С о б о л е в.

С о б о л е в. Вот ты где!

З и м а. Где?

С о б о л е в. Ну, что нового?

З и м а. Нового ничего. Решил научиться играть на скрипке. Пришел к мичману брать урок, а его нет дома.

С о б о л е в. В последнее время ты шутить стал. У кого научился?

З и м а. Жизнь научила. А хорошо бы научиться играть на скрипке. Говорят, на скрипке хорошо душу отводить. И окружающим приятно, кто в музыке понимает толк.

С о б о л е в. В музыке — это проще. Вот в людях.

З и м а. Опять намек. Никак не можешь без намеков.

С о б о л е в. Это к слову. Что сказал адмирал?

З и м а. Что сказал? Умеют же люди разговаривать с нашим братом — позавидуешь. Говорит спокойненько, не повышая голоса. Скажет слово — по спине мурашки, второе — опять мурашки. Хорошо, фуражку снял, а то бы с головы свалилась. Ваши матросы, говорит, позволяют себе всякие вольности, дискутируют в кубриках, прав командир или не прав, ходят в самоволку.

С о б о л е в. А что, не правда? Были случаи.

З и м а. А где были вы?

С о б о л е в. Не кричи.

З и м а (помолчав). Матросы, видите ли, открыто потешаются над моей ретивостью. (Зло.) Это тоже правда?

С о б о л е в. Правда. Разве ты не знаешь?

З и м а. Открыто?

С о б о л е в. Ну, не открыто, не в присутствии начальника. А разговорчики были. Я сам троих за это наказал.