Бессмертен лишь человек полностью

И с к р о в. Спаси нас бог от таких директив. (Шутливо осеняет себя крестным знамением.) Даже в жар бросило. Но нам тоже надлежит иметь свои головы на плечах, иначе глупость восторжествует. И тогда не докопаешься до истины.

Т у х а ч е в с к и й. А истина у нас одна, Дмитрий Иванович, — революция! За нее надо драться не только с белыми!

З а н а в е с.

В красном полумраке виден  ю н о ш а, сидящий у рояля. Звучит фортепианная музыка.

Ю н о ш а (перестав играть). Отец! Стань моим судьей, отец. Забудь, что я твой сын и создаю симфонию о своем деде…

Г о л о с  о т ц а. О ратных подвигах отцов и дедов не забывают. Память о них должна быть выше родственных чувств.

Ю н о ш а. Спасибо, отец. Ты подсказал мне отличную мысль. Я скажу об этом музыкой.

Г о л о с  о т ц а. Расспроси знакомых, друзей. Нашего деда многие знали. И в Военно-инженерной академии имени Фрунзе, и в Академии Генерального штаба. Генерал, профессор, доктор военных наук, ученый с мировым именем, поэт-фортификатор, он слыл человеком смелым и дерзким. Дерзание было его стихией, второй натурой. Поэтому он так много успел в военной науке, поэтому у него так много было учеников и последователей.

Ю н о ш а. Вчера я разговаривал с генералом в отставке Ярцевым.

Красный луч освещает фигуру и лицо  Я р ц е в а.

Я р ц е в. Я помню, Дмитрий Иванович Искров любил говорить: «Все смертно в этом мире — бессмертен лишь человек! Но самая короткая жизнь — у крепостей. Не успев воздвигнуть, их тут же разрушают. Лишь одна крепость — несокрушима. Называется она — большевизм». В 1940 году я (это была большая честь для меня!) вручал генералу Искрову партийный билет. Дмитрий Иванович очень волновался. «В Красной Армии я — генерал, — сказал он. — В армии коммунистов — новобранец. Почитаю это за более высокую для себя честь и в бою не подведу». (Пауза.) …Коммунист Искров не подвел в бою. Даже в фашистском плену он оставался солдатом…

Юноша играет. Мощные аккорды заглушают слова Ярцева.

Гродно. Номер в гостинице. Диван завален игрушками. И с к р о в, склонив седую голову, пишет письмо домой.

И с к р о в. «Дорогие Надя и Лиля! Пишу Вам из Гродно. Приехал я сюда три дня назад и остановился в военной гостинице. Следующее письмо напишу из Бреста. Чтобы не разглашать военной тайны, решил писать поменьше. Домой скоро не ждите. Мне приказано проинспектировать все укрепрайоны нашей западной границы, побывать на участках инженерных работ. В две-три недели этого не сделаешь. Для этого нужны месяцы. В Друскениках накупил целый воз игрушек…»

Телефонный звонок.

(В трубку.) Да. Кто?.. Полковник Мерзляков?.. (Радостно.) Миша!.. Дорогой мой! Где ты?.. В вестибюле? Заходи! Не один?.. С дочерью? Пожалуйста! Жду!.. (Надевает китель.)

Входит  М е р з л я к о в, красивый, представительный, со скупой проседью в шевелюре. С ним — тоненькая девушка. Это дочь Мерзлякова — С в е т л а н а.

М е р з л я к о в (протягивает руки). Товарищ генерал-лейтенант!..

Искров и Мерзляков обнимаются. Искров рядом с Мерзляковым кажется подростком.

Это моя дочь Светлана. (К Светлане.) Я тебе рассказывал, как и где мы познакомились с генералом.

И с к р о в. Ведет меня по лестнице, под винтовкой, и говорит: «Не торопись, беляк, успеешь на тот свет».

Смеются.

А потом у меня в академии учился.

М е р з л я к о в. Она все знает. В нашей семье о вас легенды рассказывают.

С в е т л а н а. Можно мне… поцеловать вас, товарищ генерал?

И с к р о в. Я не против… (Подставляет щеку.)

С в е т л а н а (целует). Это за папу.

И с к р о в (шутливо подставляет другую). Теперь за маму.

С в е т л а н а. Вы папу человеком сделали.

М е р з л я к о в. Светлана… Не повторяй маминых слов.

С в е т л а н а. Папочка, так это ж верно… хотя мы с мамой и не очень-то рады, что ты — военный. Был бы ты как все — не жили бы порознь. Думаешь, легко?

И с к р о в (Мерзлякову). Разве семья не с вами, Миша?

М е р з л я к о в. Приехала вот… на каникулы.

И с к р о в. Налегке кочуем?

М е р з л я к о в. Вот именно — кочую. Как окончил академию, так и пошел калейдоскоп: Дальний Восток, Север, Юг, Запад. И все — граница. А у Светы — школа, музыка, немецкий язык, плаванье… Теперь вот институт… Медицинский.