Скоро прибыла новая бутылка «Пино нуар» (остаток 14705), и я придался приятным мыслям о том, что, пожалуй, теперь выкуплю эту крышу! Закажу для неё скульптурную группу: два парня стоят друг напротив друга, готовые к схватке, а чуть поодаль — девушка, сидящая за столиком с чашкой чая. Внезапно как-то само собой догадалось: Ивану, видимо, было важно самому в открытую высказать свои убеждения — может, у красных так принято, а может… Словом, почему ему это было так важно, мне предстояло ещё крепко поломать голову (когда она станет трезвой).
Солнце долго не скрывалось за горизонт, вино постепенно убывало, и, наконец, я заснул с пустым бокалом в руке. МВ пришлось заказывать доставку бесчувственного тела по домашнему адресу.
5.
Через неделю нашей клинике выдали голубую лицензию, и тут же мой счёт пополнился премией в размере годового оклада. Половину этих денег я переправил Нине — на мой взгляд, она, сама того не ведая, сыграла в этом деле самую важную роль в своей жизни.
Буквально через пять минут от неё пришло сообщение — Нина хотела со мной поговорить, и я не стал откладывать. Её лицо на экране сияло жизнерадостностью — глаза искрились смешинками.
— Что это на вас нашло? — спросила она вместо приветствия. — Сначала Иван, теперь ты: откуда эти приступы щедрости?
— Ты видела Ивана? — я сделал вид, что удивлён. — И что? У вас завязался роман?
Никакого романа, ответила она. Просто небольшое свидание: неделю назад Выготский нежданно-негаданно связался с ней и пригласил в кафе — «То самое, у театра, помнишь? Оно ещё существует!». Они болтали целый час, он взял её руку и почти не отпускал.
— Это было так романтично!
— Взял руку, и всё? Никакого продолжения?
— Никакого, — она с сожалением (или мне так показалось?) качнула головой. — Наоборот, сказал: я — молодец, что тогда отшила вас обоих. В результате всё получилось, как надо. И когда прощались, сделал очень неплохой денежный подарок. Очень-очень неплохой. Очень-очень-очень.
— Что ж, здорово: рад за тебя.
Она сама за себя рада, оживлённо ответила Нина, теперь она повезёт детей на море — они ведь его никогда не видели. Конечно, не в Чикве-Терре, а куда-нибудь поближе и подешевле. Что я думаю об Анапе?..
— Между прочим, — в её голосе появилось лёгкое кокетство, — ты тоже мог бы меня куда-нибудь пригласить: не обязательно в кафе — можно просто погулять. Как на это смотришь?
Я ответил: идея интересная, и мы к ней вернёмся, когда я буду не так занят.
Следующие несколько месяцев я готовился к вступлению в голубой статус, и ни о чём другом думать не мог. После процедуры инициации моё положение в клинике вознеслось на несколько этажей. Одной из приятных перемен стала возможность неодобрительно качать головой при виде ЛК и время от времени делать ей замечания («Во время операций улыбайся — ты же работаешь с людьми!»). Её это ужасно раздражает, а меня почти по-детски веселит. Впрочем, надеюсь, после первой эйфории от нового места в мире это развлечение мне надоест, и всё снова пойдёт своим чередом.
Главное же — передо мной открылись новые ментально-коммуникативные горизонты. Но распространяться о них я не имею права — в соответствии с Голубым кодексом, на котором приносил Голубую присягу. Скажу лишь, что после голубого курса омоложения я и внутренне, и внешне скинул года три-четыре — мне сейчас ни за что не дашь и тридцати пяти. Мои родители такой курс не проходили, но и они словно помолодели — от гордости за меня, и мама значительно чаще, чем прежде, стала твердить: «Мукландий, тебе пора всерьёз подумать о женитьбе!», добавляя, что теперь я могу выбрать девушку из голубых.
Но не всё так просто, милая мама!.. Во-первых, у меня нет никакой уверенности, что семья не станет преградой для достижения статуса бессмертных. А, во-вторых, мне уже довелось столкнуться с тем, что в зелёном сообществе казалось делом естественным по отношению к выходцам из жёлтых: потомственные голубые (и девушки в том числе) вовсе не стремятся сблизиться с теми, кто приобрёл этот статус в результате личностного роста и за заслуги. Это, конечно, не беда: у меня уже стал складываться круг общения из бывших зелёных, а времени для упрочнения своего положения в голубом статусе предостаточно.
Прошло ещё несколько месяцев, и однажды МВ (он сильно приблизился к статусу синих), обсудив со мной очередную текучку, как бы невзначай заметил:
— Слыхал? Твой приятель
Я сразу понял, о ком речь, но само сообщение оставалось неясным.
— В каком смысле?
— В буквальном: утонул в Красном море.
— Вот оно как… — только и смог выдавить я.
Почему-то стало не то, что тревожно, а как-то нехорошо на душе: неужели это
Неожиданно всплыло: «Ты сначала стань покойником…»
— И давно?
— Дня три назад. Какая разница? Ты не находишь, что это символично?
— Что именно?
— В
