– Вышло недоразумение, товарищ полковник, – начал оправдываться следователь. – Ваш оперативный дежурный…
– Уже получил все, что ему полагается, за подобные шутки, – перебил следователя Васильев. – А сейчас оставьте нас, товарищи, наедине. Спасибо за службу…
Следователь кивнул сержанту, и они, коротко попрощавшись с полковником и пожелав Дремову скорейшего выздоровления, вышли.
– Ну, рассказывай, – мрачно сказал Васильев усаживаясь в кресло. – Следователь показал мне орудие преступления. Я отдал его в лабораторию.
– Отпечатков нет? – предположил старший лейтенант.
– Только твои… – Пауза, которая повисла в тесной комнате, могла поспорить по многозначительности с любыми недомолвками политических телеобозревателей.
– Не мог же я сам себя…
– Не мог, но отпечатки найдены только на рукоятке, и это не совсем стыкуется с версией, что ты отнял дубинку у нападавшего, потом потерял сознание и теперь страдаешь ретроградной амнезией.
– Надо подумать…
– Подумай, – согласился Васильев. – По пути. Ты уже выписываешься.
Дремов молча поднялся и принялся натягивать джинсовую куртку. Голова болела и кружилась, но тошнота немного отступила.
Когда они выходили из больницы, навстречу им попался принимавший Дремова доктор. Он осуждающе посмотрел на полковника и протянул Дремову листок со штампом больницы и круглой врачебной печатью.
– Передайте эту выписку вашему лечащему врачу…
Старший лейтенант спрятал бумажку в карман и сел в васильевскую «Волгу». В салоне едва ощутимо пахло бензином. От этого Дремову снова стало плохо, и он уже не думал ни о чем, кроме как о попытках пустого желудка вывернуться наизнанку.
Дремов прикрыл глаза, и, когда очнулся, машина уже стояла перед воротами частного домика где-то в пригороде. Полковник открыл дверцу и потормошил его за плечо.
– Идем, – сказал он и указал на калитку справа от ворот.
Дремов выбрался из автомобиля и поплелся за Васильевым, с трудом удерживая взгляд на широкой спине полковника. За воротами располагался обширный двор с посыпанной гравием площадкой для машин и ровными дорожками. Домик казался безликим, как и сотни других подобных ему примитивных дач. От собратьев по архитектуре это строение отличали разве что толстые решетки на окнах и тяжелая стальная дверь. Да еще две встретившие прибывших в прихожей молодые женщины в джинсах и футболках. Они не вписывались в образ дачниц, конечно, не молодостью или слишком чистыми на коленях джинсами, а подчеркивающими их формы «сбруями» на точеных плечиках. Соседство громоздких «стечкиных» и запасных обойм с высокими грудями девиц вызвало в Дремове смешанное чувство уважения и разочарования. Словно ему в очередной раз напомнили, насколько неразрывна в нашем мире связь между жизнью и смертью. Он отмахнулся от таких не тонизирующих размышлений и прошел следом за полковником в комнату.
В комнате стояли подержанный диван, стол, несколько стульев, хороший телевизор и старомодный буфет – все без малейших признаков пыли. За столом, читая газету, сидел седеющий мужчина в очках. При виде полковника он встал и негромко пробормотал какое-то приветствие. Васильев пожал его руку и, указав на Дремова, сказал:
– Ваш пациент. Мне он нужен здоровым и красивым через три дня. Возможно, и раньше.
– Все зависит… – хотел было что-то возразить доктор, но полковник его прервал:
– Тогда работоспособным.
– Постараюсь, Владимир Николаевич.
– Хорошо. – Васильев уселся рядом с врачом и, указав теперь Дремову на диван, приказал: – Ложись, отдыхай.
Старший лейтенант не заставил себя упрашивать и с удовольствием повалился на скрипучее ложе.
Доктор внимательно изучил выписку, неторопливо осмотрел старшего лейтенанта, проверил его рефлексы, поводил перед глазами резиновым молоточком и сделал Дремову пару уколов. Когда врач неслышно удалился, Васильев спросил:
– Ты уверен, что рассказал мне все о твоих подопечных?
– Нет, товарищ полковник, я старался изложить основные моменты…
– Так я и понял. – Васильев потер высокий лоб и снова спросил: – Что там у них вместо глаз? Я все никак не могу разобраться…
– Да как вам сказать, глаза вроде бы на месте, только радужка, та, что у меня зеленая, а у вас – голубая, у них – молочно-белая.
– Не красноватая? Они же альбиносы, ты говорил?
– Нет, именно молочная. Зрачок на месте…
– Так-так… – полковник в раздумье побарабанил пальцами по столу. – А сколько обычно они проводят времени в нашем поле зрения, когда появляются?
– Дня три, потом исчезают на две недели… Это я уже докладывал.
– Да, докладывал, – все так же задумчиво подтвердил Васильев.
– Вы их встретили? – вдруг спросил Дремов. – Откуда вы узнали о глазах?
– Есть один источник, – уклончиво ответил полковник. – Подлечишься, мы к нему еще разок наведаемся. Вместе. А пока – отдохнешь здесь.
– Товарищ полковник, а что там случилось? У оперативного?
– Хм… – Полковник нахмурился. – В целом все как ты и говорил. Для всех, кроме меня, ты не значишься ни в одном документе. Только почему это случилось? Вот этого я не понимаю…
