Да, злость и осуждение были единственными отдушинами. Клинт это видел. А еще он видел уязвимость. Эта уязвимость, эта слабость была паутиной, покрывавшей сетью трещин и разломов тонкие нити души, через которые неумолимо утекала жизнь. Капля солнечного света, о которой упоминала Кризанта, возможно и давала девушке сверхъестественные способности, которые оценили бы сами боги, но взамен она разрушала ее. Она не давала дышать полной грудью, смотреть на мир широко открытыми глазами, она не давала шанса на шаблонно-клешейное «и жили они долго и счастливо», которыми пестрили страницы детских книжек со сказками.
«А я должна перед тобой отчитываться?»
Упрямая, стойкая, несгибаемая, но сломанная. Поблекшая, как увядший цветок, тусклая тень, в крови которой течет мощь невиданных масштабов. Парадокс, живое противоречие.
Клинт дернул губами в подобии улыбки, резко пригибаясь и нанося целую серию ударов по тентовому прочному материалу, безмолвно принимавшему натиск агента.
«- Ты слишком на него похож.
- Похож на кого?
- На Юджина».
Человек из ее прошлого, из времен До всего этого. Человек, который, судя по всему, был и оставался для нее всем: ее миром, ее сердцем, якорем в ее отчаянии, сквозившем во всем. Или… тем, что это отчаяние вызывало?..
Клинт покачал головой. «Погрязшая в минувшем, застрявшая в нем…» – он нахмурился. – «Добром это для нее не кончится».
«Твое лицо - его черты. Ты для меня - его призрак… Ты - магнит… Ты - враг…»
«Она нацелилась совсем не на тех противников, на которых бы следовало».
Клинт вернулся в гостиную и, опустившись на софу, вытянулся во весь рост, сунув под затылок подушку. Часы, изготовленные в стиле фьюзинг [1], циферблат которых был обрамлен кругами из оранжевых, желтых и коричневых стеклянных квадратиков, – вторая вещь во всем доме (первой был набор светильников в комнате для гостей), которую купил не он, а Наташа, решившая, что обстановке нужен какой-то «всплеск новых цветов», – показывали без пяти полночь. Он выпал из времени на три часа.
Клинт закрыл глаза и сделал глубокий вдох, после чего так же протяжно выдохнул, ощущая, как вслед за этим осели тишина и спокойствие.
День действительно был тяжелым. Сон был очень кстати.
С этой мыслью он окончательно заснул.
Бросив вслед уходящему Клинту «Спокойной ночи» (для того, чтобы сказать эти простые тривиальные слова, Кризанте пришлось выдержать небольшую войну со своим внутренним «я») и быстро шмыгнув в комнату, поспешно захлопнув за собой дверь (а вот эту битву «я» все-таки выиграло), Кризанта прикрыла глаза и еще минут пять простояла неподвижно возле стены, напряженная, как натянутая до предела струна. Потом она все же «отмерла» и, мотнув головой, щелкнула выключателем справа от себя. Лампа, вспыхнувшая под потолком, не ослепила, и Кризанта огляделась.
В комнате для гостей обстановка ничем не отличалась от обстановки в остальном доме. Ну, или по крайней мере от той его части, которую она успела увидеть. Такой же светлый пол под ногами, такие же циновки с узорами из завитков, такие же полочки с расписными тарелками и все такой же шоколадный и кремовый интерьер, простой и не вычурный, скромный. Окно с широким подоконником выходило во двор, и в темноте угадывались очертания уже знакомого ясеня. Кризанта задернула плотную занавеску, как бы отгораживаясь таким образом от мрака, царившего снаружи, и задумчиво посмотрела на золотисто-коричневые настенные светильники, отделанными под позолоту, и абажурами из светлой ткани с декоративной каймой.
Эти бра как-то немного не вписывались в общую картину, и девушка решила, что они были случайной покупкой. Хотя, частично зная Клинта, скорее бра были ему подарены кем-то, и этот «кто-то» был если не другом, то уж точно хорошим знакомым – в противном случае, агент не стал бы оставлять эти «подношения». «Может, Наташа?..» – Кризанта пробежала кончиками пальцев по деревянному резному каркасу. – «Наверняка, она».
Теперь, когда она была наедине с собой, усталость все явственнее давала о себе знать. Погасив верхний свет и оставив бра, Кризанта улеглась на широкую кровать и, укутавшись в отданные ей шерстяные покрывала до самого подбородка, закрыла глаза. Даже несмотря на непростой день, она знала, что уснет, вероятнее всего, еще нескоро, а значит, придется чем-то себя отвлечь. На грани сознания снова мельком показалась мысль о книгах («Должно же тут быть хоть что-то, что можно почитать».), но их заменили воспоминания, имевшие место не так уж и давно.
- В любом случае надо решить, что делать. Ясно ведь, что Щ.И.Т. больше не является надежным укрытием. Так что если у вас нет никаких других вариантов, я предлагаю спонтанный ход.
- Какой?
- Спрятать Анну там, где ее не станут искать. Или, во всяком случае, станут, но не сразу, что даст нам некоторое преимущество перед противником.
