После одобрения нового плана Щ.И.Т. они покинули не сразу. Агента Колсона Фьюри отправил отдавать какие-то указания, а Марии Хилл велел представить отчет о произошедшем вторжении. Наташа Романофф была занята «присмотром» за Старком (мало ли что тот мог выкинуть), который, чтобы не терять зря время, с нездоровым интересом увлеченно и самозабвенно «копался» в архивах Щ.И.Т.а, ожесточенно стуча по клавиатуре.
Кризанта недолго оставалась в конференц-зале. Поняв, что сейчас от нее тут толку мало, она выскользнула в коридор и направилась обратно в свою «комнату», которая поприветствовала ее неизменным миражом заката за ненастоящим окном.
Подойдя к нему и уткнувшись лбом в холодную гладкую поверхность, Кризанта протяжно выдохнула и, поджав губы, закрыла глаза. В груди болел и кололся неприятный осадок, его ростки пускали корни, и там, в глубине, что-то ворочалось, не давало покоя. Забытое ощущение страха, испуга, с которым пыталась бороться ее магия. Пока не слишком успешно.
Почувствовав упершийся ей в затылок пристальный взгляд, Кризанта наморщила нос и шумно выдохнула.
- Сейчас нет необходимости ходить за мной хвостом. Тебе еще представится такая возможность.
- Я не за тем пришел, – невозмутимо отозвался Клинт, но что-то в его голосе, какая-то еле уловимая нотка, заставила Кризанту развернуться к нему лицом. – Ты в порядке?
Вполне себе естественный вопрос, подходящий для сложившейся ситуации.
Но Кризанта на него не ответила. Медленно приблизившись к Клинту, она долго смотрела на него, после чего произнесла:
- Можешь поднять руку, как будто машешь кому-то?
Клинт нахмурился, явно не понимая смысла этой просьбы, но все же сделал то, о чем его попросили. Кризанта несколько секунд не двигалась, что-то обдумывая про себя, после чего моргнула и, тоже подняв руку, приложила свою ладонь к ладони Клинта.
У него она была более сильной, более жесткой, с теплой и несколько грубоватой на ощупь кожей, мужской ладонью, ладонью воина. У нее она была тоже сильной, но в то же время податливой, гибкой, женской ладонью, ладонью вечной беглянки.
Этот свой поступок Кризанта никак не прокомментировала. Только молча кивнула и почти бесшумно покинула комнату.
Резко откинув в сторону покрывала, Кризанта спустила ноги на пол и мотнула головой.
«Срочно нужна книжка».
[1] Фьюзинг – относительно новая технология изготовления витража; техника спекания стекла в печи.
========== Глава 17, в которой Клинт Бартон прямолинеен, Кризанта не сбегает и пытается разобраться в себе, а враг наносит второй удар. ==========
От Автора: в этой главе много философии… или психологии… или и того, и другого.
И большая глава.
Клинт всегда спал чутко – сказывался опыт работы, на которой беспечности попросту не оставалось ни места, ни времени, ни возможности, – и даже малейший шорох не мог застать его врасплох. Сейчас же, проснувшись в середине ночи как от толчка и поймав себя на мысли, что в этот раз он полностью выпал из реальности, Клинт сел на диване и насторожился. Было тихо, только привычно равномерно тикали часы. Да, было тихо. Слишком тихо.
Клинт поднялся, беззвучно ступая по паркету, вышел из гостиной и, остановившись возле гостевой комнаты, чуть опустил голову и немигающе уставился в одну точку, не сосредотачиваясь на каких-то конкретных деталях, а только чутко прислушиваясь. С той стороны двери не доносилось ни шороха. Нехорошо. Плохо. Так быть не должно.
За месяц, в течение которого Кризанта пробыла на авианосце, Клинт успел взять на заметку кое-какие из ее привычек. Когда она задумывалась, то всегда замирала в одной позе, становясь похожей на статую, и в такие моменты она даже не моргала, полностью отгораживаясь от окружающего мира. Когда она чего-то ждала или нервничала, но не стремилась это показать, то крутила обручальное кольцо – тонкий и изящный золотой ободок, горевший маленьким солнышком на фоне слегка бледноватой кожи. А еще нередко и наверняка даже не осознавая того, проводила пальцами по волосам, не всегда заплетенным в косу и отброшенным за спину, прижимая длинные пряди к плечу и теребя их.
И ее сон всегда был беспокойным. Она могла и не знать этого и вероятнее всего и впрямь не знала, но Клинт знал. Иногда, стоя по другую сторону большого одностороннего зеркала в комнате Кризанты, он, сам будучи не в состоянии нормально отдохнуть (то ли от нежелания, то ли от того, что не устал), наблюдал за тем, как девушка ворочается в постели и, рвано и неровно дыша, что-то бессвязно бормочет, мотаясь из стороны в сторону. Но все эти метания неизменно прекращались за несколько минут до того, как Морфей отступал до следующей ночи, и Кризанта открывала глаза, как ни в чем ни бывало.
Этот «ритуал» повторялся изо дня в день. А сейчас его сменила тишина. И это было неправильно.
Клинт опустил ладонь на ручку двери и, открыв ее, заглянул внутрь. Было темно, но он прекрасно понял, что в этом мраке никого не было, а люстра, вспыхнувшая от одного машинального движения рукой и последовавшего за этим щелчка, только подтвердила догадки.
