Дэниэл жмёт на ссылку «Другие фотографии». Вот он, фургон, громоздкий, тупорылый, грязно-бежевый — или был когда-то белым? — с широкой коричневой полосой. Внизу страницы — очередная ссылка, «Псевдонимы»:
И ещё полдесятка. Дэниэл захлопывает ноутбук. Наверняка Эдди знает, где она сейчас. Так почему скрыл? Считает его неуравновешенным, одержимым жаждой мести?
Неужто он и в самом деле таков? И верно, впервые с тех пор как его отстранили от службы, Дэниэл чувствует прилив сил. Присутствие Вруны Костелло подзадоривает его, как чья-то песенка за стеной или порыв ветра, — хочется подойти ближе.
Майра и Радж чистят овощи, а Герти готовит свою фирменную начинку. Дэниэл и Руби хлопочут над индейкой, восьмикилограммовой тушей, щедро смазанной маслом с чесноком и тимьяном. Чуть за полдень, когда вся еда уже в духовке или на очереди туда, а Майра вытирает столы в кухне, Радж выходит в гостевую комнату ответить на деловой звонок. Герти прилегла. Руби и Дэниэл сидят в гостиной: Дэниэл — в кресле-качалке с ноутбуком, Руби — на диване со сборником судоку. За окном метёт, снежинки тают на стекле.
Дэниэл читает о цыганах, о том, как их предки вышли из Индии, как бежали от религиозных преследований и рабства, откочевали на запад, в Европу и на Балканы, стали заниматься гаданием. Полмиллиона цыган были истреблены во время Холокоста. История их схожа с историей евреев: исход и скитания, стойкость и гибкость. Даже знаменитая цыганская пословица,
В последнее время ему трудно поддерживать связь с Богом. Год назад он ударился в иудейскую теологию — как дань памяти Шауля и в надежде обрести утешение после смерти сестры и брата. Немного-то он нашел, о смерти и бессмертии иудаизм мало что говорит. В то время как другие религии ставят на первый план смерть, иудаизм сосредоточен на жизни. В центре внимания Торы —
— Работаете? — спрашивает Руби.
Дэниэл вскидывает голову. Солнце поднялось над Катскильскими горами, окрасив их в нежно-сиреневые и персиковые тона. Руби, поджав ноги, устроилась возле подлокотника.
— Да нет. — Дэниэл захлопывает ноутбук. — А ты?
Руби пожимает плечами:
— Тоже нет. — И закрывает книжку с головоломками.
— Ума не приложу, как ты их разгадываешь, — дивится Дэниэл. — Для меня это китайская грамота.
— Во время представлений много свободного времени. Если не придумаешь себе занятие, то с ума сойдёшь от безделья. А я люблю хитрые задачки.
Сегодня Руби снова в костюме «Сочная мода», только другого цвета. Волосы собраны свободным узлом — точь-в-точь птичье гнездо. Дэниэл вдруг понимает, что будет скучать, когда она уедет.
— Из тебя вышел бы отличный доктор, — замечает он.
— Надеюсь. — Лицо её, обращённое к Дэниэлу, кажется беззащитным. Удивительно: выходит, ей небезразлично его мнение. — Я хочу стать врачом.
— Правда? А как же ваше шоу?
— Я ведь не стану всю жизнь этим заниматься.
Её сухой, равнодушный тон Дэниэлу непонятен. Интересно, в курсе ли Радж? Где ему взять другую такую ассистентку, чтобы понимала его с полуслова? Дэниэл вспоминает вчерашний разговор за завтраком, холодок между Раджем и Руби. Ничего сложного в их распорядке дня нет, уверял Радж. «А вот Рубина…» — сказал он…
