Во взгляде Северуса заискрился испуг. Резко вскочив, нечетким шагом, шатаясь из стороны в сторону, словно пьяный, он подошел к котлу с остатками экспериментального зелья. Затем, отмерив плохо слушающимися руками нужное количество зелья, и еще раз себя перепроверив, он повернулся к Драко.
-Зелье не прошло испытание. Если оно подействует, я вернусь в свой настоящий, взрослый возраст. Если не подействует… Я, скорее всего, умру. Контролируй.
И с этими словами он решительно влил в себя эту светло-зеленую муть. Потом Драко еще долго удивлялся, каким образом ему удалось за тот день не поседеть. Северуса затрясло, он словно светился изнутри светло-зеленым светом выпитого им зелья. Тело стремительно увеличивалось в размерах, фигура и черты лица менялись и с каждой секундой все больше напоминали взрослого профессора Снейпа. Все это происходило в полнейшей, просто оглушающей тишине, хотя Драко казалось, что это просто у него от стресса отказал слух. Когда трансформация завершилась, тело профессора Снейпа в лохмотьях, бывших когда-то мантией семилетнего ребенка, слабо пошевелилось на полу и с трудом поднялось на колени. Черные, цепкие глаза прожигали мальчишку мутным взглядом из-за спадающих на лицо длинных волос, а голос его прозвучал спокойно, четко и твердо, словно на лекции по зельеварению:
-Безоар в горло. Сейчас же.
После этого краткого указания, на которое ушли, вероятно, все его последние силы, профессор тяжело рухнул обратно.
Linkin Park/Crawling
Muse/Darkshine
========== Глава 22 ==========
Пустая, звенящая тишина и плотный, белый, обволакивающий туман вокруг, густой настолько, что невозможно было даже разглядеть пальцы собственной вытянутой руки. Однако, чем дольше Снейп вглядывался в это аномальное, неестественное явление, тем более возможным становилось увидеть то, что спрятано за ним.
На задворках сознания мелькнуло узнавание. Он знал это место и уже был здесь раньше. Когда-то очень, очень давно. Когда был маленьким ребенком семи-восьми лет отроду. Это время отзывалось в его памяти давящей болью, так как именно этот период его жизни вызывал ощущение неестественности, неправильности, двойственности… Но почему— он пока не понимал.
Профессор Снейп ненавидел непонимание, и не прощал его ни себе, ни другим. Особенно себе. Поэтому ему просто необходимо было проанализировать и разложить свои детские воспоминания по полочкам и наконец найти то, что не давало ему покоя. Он ощущал, что это время содержит в себе очень противоречивую информацию, которая, в свою очередь, и вызывает в нем чувство такого пугающего, нелепого когнитивного диссонанса.
У профессора создавалось стойкое впечатление собственной жизни сразу в двух реальностях. В одной из них он— обычный неприметный мальчишка, живущий в Паучьем Тупике вместе с родителями, такой же, как и его сверстники, разве что менее ухоженный и общительный. А вот в другой… Он в свои неполные восемь лет уже жил в Хогвартсе, вместе с учениками пятого курса Слизерина, которых он, уже взрослый, потом учил. Дикость какая! А родителей в той реальности у него уже не было.
Голова просто раскалывалась. Понимание маячило где-то рядом, но как только ему казалось, что он вот-вот поймает истину за хвост, как она, коварно подмигивая, насмешливо ускользала, как вода сквозь пальцы. Так, Северус, вспоминай! При каких условиях становится возможным нахождение в двух реальностях одновременно? Возвращение во времени! Ну конечно! Должно быть, он в бреду, если не понял этого сразу. Но в свое оправдание следовало признать, что это возвращение во времени не было обычным, потому что не оказало влияния на ход событий в его жизни. Все. Хватит. От этих мыслей так болит голова…
Следовало осмотреться. Это место… Оно походило на его комнату в родительском доме в Паучьем Тупике, и кажется, что практически не изменилось с тех пор, как он был здесь в прошлый раз. Кровать со смятыми простынями в углу, письменный стол и полки с книгами над ним. Хотя нет. Сейчас эта комната выглядела так, как после смерти отца. А вот когда ему было семь, комната была такой, какой он ее помнил с детства. Кровать стояла у окна, а полок с книгами тогда еще не было. Но белый туман был таким же, как и в прошлый раз. И такое же чувство нереальности происходящего. Однако кое-что было другим. Северуса преследовало стойкое ощущение, что в этот раз в комнате чего-то не хватает. Чего-то очень важного… Но додумать эту мысль он не успел. В густом тумане эхом отдались мягкие, легкие шаги. Он узнал бы ее даже с закрытыми глазами.
-Лили…
Рыжеволосая девушка в синих джинсах и зеленом свитере крупной вязки нерешительно улыбнулась.
-Привет, Сев.
Сев… Он уже начал забывать, что когда-то она его так называла. Единственная из всех. Он ненавидел какие-либо сокращения или изменения собственного имени, но Лили всегда была исключением. Ей он простил бы что угодно. Вот и сейчас он спокойно подавил поднимавшееся в душе глухое раздражение, вместо этого лишь недоуменно поинтересовавшись:
-Ты ведь умерла, верно? Как ты можешь со мной разговаривать? Я тоже умер?
