Бесспорно, он был очень рад видеть Лили, хотя это и причиняло невыносимую боль. Но у него не получалось игнорировать мысль, что он бы нисколько не расстроился, если бы вместо Лили сюда снова вошла Пэнси. Он привык, что ему никогда и никто, кроме Лили, не был интересен, и ощущение собственной привязанности к другому человеку пугало. Однако он также чувствовал, что не в силах от этого избавиться. Легче было отрубить себе обе руки, лишившись возможности когда-либо еще заниматься зельями. Просто потому, что он ЗНАЛ ЕЕ. Знал, возможно, лучше, чем себя. А ведь никому еще не удавалось уничтожить так запросто часть своей собственной личности.
Она ненавидит свое имя и теплое молоко, никогда не пьет горячий чай и не переносит запаха кофе. Зато в восторге от безумных выходок, вроде лазания по деревьям, прыжков в сугробы с невысоких крыш, полетов на метле в ливень с грозой и влюбленности в собственного декана, которого иногда (точнее, даже достаточно часто) ненавидела и боялась. Она была очень живой, жизнерадостной и темпераментной, чем напоминала Северусу Лили. Но этим все их сходство ограничивалось. Пэнси была очень внимательной девушкой, вдумчивой, умной и хитрой, и несмотря на свою природную лень умела добиваться своего. До невозможности упрямая, она никогда не занималась тем, что было ей неинтересно, и заставить ее сделать что-либо, к чему не лежала ее душа, можно было только под Империусом. И то вряд ли.
Лили же была очень солнечной, открытой для всех и каждого, улыбчивой и доброжелательной, и само собой, легко притягивала взгляды и располагала к себе людей. Всех без исключения. И ей было важно это. Важно нравиться всем. Чего нельзя сказать о Пэнси. Пэнси тоже при желании умела очаровывать. Другой вопрос, что такое желание у нее возникало совсем не часто. Она не придавала значения мнению о ней окружающих и ценила только мнение небезразличных ей людей, которых, к слову, можно было пересчитать по пальцам одной руки, что при таком характере, темпераменте и способности отчаянно, преданно любить казалось очень, очень странным.
Какая же она… Родная. И совершенно точно достойна лучшей судьбы, нежели безответная влюбленность в своего преподавателя. Ему следует любым способом помочь ей это пережить и забыть, как страшный сон. У нее еще все будет хорошо. Даже если сначала будет больно. Но она обязательно будет счастливой! Он так решил.
Постоянно, с юного возраста имея дело с темной магией, Северус давно успел усвоить, что со знанием надо обращаться осторожно, ведь есть информация, которая может убить, уничтожить, свести с ума… И знание личности этой девушки, несомненно, было из ряда этой запретной, опасной информации. Он готов был отдать что угодно, только бы никогда в жизни не знать того, что он знал сейчас. Он знал каждую ее мысль, каждый жест, каждую ноту ее голоса и каждую эмоцию. Забыть человека, чье сердцебиение он ощущал, как свое собственное, с которым делил дыхание и которого чувствовал так близко, как никого ранее, совершенно точно было невозможно.
И легче было встать под Аваду, наступив на горло собственному хваленому инстинкту самосохранения, чем позволить ей умереть. Лили говорит, что она в опасности. Странно, но он только сейчас понял, что знал это еще до того, как она сообщила ему. Он чувствовал ее боль. Ее тело страдало. Очень. Но еще больнее было ее душе.
-Лили, я теперь всегда буду так ее чувствовать?— испуганно спросил он, еле сдерживаясь, чтобы не закричать.
-Нет, Сев. Просто сейчас ты в таком состоянии, что помнишь, чувствуешь и знаешь гораздо больше, чем положено,— успокоила его Лили. -Когда ты вернешься, будет легче. Но я оставлю тебе память. Просто потому, что ты должен это знать. Ты же вернешься?
Северус молча кивнул и подошел к выходу из комнаты. Оглянувшись на Лили, он долго всматривался в ее лицо, не в силах впервые добровольно сделать выбор не в ее пользу. Больно. Как же больно понимать, что это, возможно, их последняя встреча… Зачем она вообще пришла?! Душа разрывалась на части, металась и плакала, и хотя привычка прятать эмоции надежно это скрывала, он не мог унять крупную дрожь, ледяными копьями пронзающую насквозь всю его душу, и оставляющую многочисленные болезненные ожоги, словно после неудачного выгула этих дурацких соплохвостов. Но он ничем не может ей здесь помочь. А там он может помочь ее сыну. И Пэнси. Он нужен ей. И пока от него есть польза, он не имеет права уйти.
-До встречи, Лили,— попрощался он холодным, отстраненным голосом, радуясь, что еще хоть что-то в этой жизни может контролировать.
Резко развернувшись, он, совсем как тогда, с чувством горькой обреченности, решительно шагнул за порог.
-Прощай, Сев,— слабо улыбнувшись сквозь слезы, тихо произнесла в пустоту красивая рыжеволосая девушка в джинсах и зеленом свитере.
Red/Faceless
========== Глава 23 ==========
-Энервейт! Энервейт!! Энервейт, мать твою!!!— в который раз тщетно взмахивая волшебной палочкой отчаянно шептал Драко, сидя в больничном крыле у кровати своего декана, казавшегося абсолютно, совершенно, безнадежно мертвым.
