Фиэльд никогда не получил впоследствии возможности ближайшего исследования этого удивительного аппарата, но не было никакого сомнения, что он действовал так же верно, как и знаменитый прибор ученого Элекера. Один из карликов управлял переливанием крови, меж тем как другой со слабым, словно кошачьим, мурлыканием наслаждался крепительною, животворною жидкостью, струящейся из исполинского тела Антонио.
Тут Фиэльд, отодвинувшись назад в тень, увидел в первый раз лицо того карлика, который при этой операции играл роль врача. И, несмотря на всю серьезность положения, он невольно улыбнулся.
В то время, когда карлик вертелся и суетился между своих золотых приборов и тряс своею большою головою, сплошь покрытою морщинами и складками, он был поразительно похож на дряхлого, рассеянного и крякающего от тайной гордости по поводу своих исключительных знаний старика. Недоставало только круглых очков в роговой оправе – и стиль получился бы самый современный.
Другой карлик был не менее замечателен. Когда маленькое бледное существо уселось на какое-то подобие стула, Фиэльд, к своему величайшему удивлению, узнал в нем женщину. Груди иссохли, живот выдавался, ноги были кривы. Но на лбу, низком и покатом, она носила знак своей принадлежности к полу Евы: диадему с неотшлифованным изумрудом редкой красоты. По-видимому, она чувствовала себя прекрасно – закрыв глаза, она наслаждалась трансфузией, как обжора отличным обедом.
В то же время Фиэльд заметил еще нечто, что заставило его широко раскрыть глаза. В глубине красного помещения, которое, как видно, являлось святая святых, находилось множество шнурков, свисающих друг подле друга длинным рядом со сводов потолка. Они напоминали столь модные еще недавно портьеры из бус и пестрели узлами и нитями различной окраски. Справа, отдельно от других, висел длинный шнур, который казался окруженным особым почтением и заботливостью.
Эти узловатые толстые шнуры подали Фиэльду повод к размышлению. Не могло быть сомнения, что то были знаменитые изобретения, имеющие такое огромное значение для наших ничтожных знаний об истории племени инков.
Древнее культурное племя не знало ни одной из письменных систем. Его история не была запечатлена на камне, подобно истории многих древних народов.
Но своеобразные «узелки» были их собственным архивом. Связки шнурков с узелками различного цвета и величины образовывают совместно ту удивительную мнемотехническую систему, которая целыми столетиями хранила память о вождях инков. Каждое волокно, каждый узел, каждый цвет имеют свое значение. То были страницы книги, легко читаемой теми, кто был приучен к исследованиям подобного рода.
Фиэльду не пришлось долго раздумывать. Старый ученый вдруг раздул ноздри, словно вдыхая какой-то запах. Он был похож на сказочного тролля, который чует крещеную кровь. Но взгляд, брошенный на тело боксера, успокоил его.
Этот маленький эпизод напомнил Фиэльду о том, что пора действовать. Он достал из хирургической сумки небольшой тонкий шприц, не употреблявшийся в течение долгих лет. То было изобретение Ильмари Эркоса – темный период в жизни Фиэльда. Его друг, погибший в мировой войне, открыл еще до того, как стали употребляться ядовитые газы, некую жидкость, которая, если ее распылить в воздухе, вызывала у тех, против кого она была направлена, глубокий обморок, но не убивала их. Но было еще большим вопросом, могла ли эта жидкость подействовать на двух карликов, живучесть которых, казалось, другого рода, чем у обыкновенных людей. То, что они не умирали от выстрелов, было достаточно доказано. Впрочем, выстрелы в этих узких подземельях призвали бы сюда все карликовое племя.
Фиэльд поднял маленький опасный инструмент на уровень головы карлика и нажал на поршень. Тонкая желтая струя, которая не смешивалась с окружающим воздухом, брызнула прямо в глаза маленькому мудрецу. Он с минуту боролся с ядовитым туманом, проникавшим в поры его тела. Он открыл рот. Но крик, который был готов вырваться из его груди, замер, и глаза, горевшие несколько секунд дикой яростью, закрылись. Он опустился на землю. Этот старый хирург был чертовски крепкий малый. Он долго дрыгал ногами и чуть слышно хрипел. Но ядовитая газовая волна Ильмари Эркоса наконец поборола его.
Древняя дама с зеленым алмазом, напротив, тотчас же сникла на уютном стуле, как только желтый туман окутал ее голову. Она погрузилась в глубокий сон, меж тем как раздувшийся отвратительный живот мерно поднимался и опускался в такт спокойному дыханию.
Фиэльд тихонько рассмеялся, меж тем как обе желтые волны газа отыскали расщелину в скале, словно две змеи, удалявшиеся после удачно совершенного укуса.
Тогда он, на всякий случай, закурил свою трубку. Эта мера, вероятно, спасла ему жизнь, хотя Фиэльду так и не удалось открыть тайну того снотворного средства, которое, по-видимому, являлось сильнейшим оружием нападения и защиты карликов.
