С ужасом, наверняка отображающимся и на наших лицах… Потому что мы всей группой оказываемся на широкой льдине без каких-либо путей к отступлению.
Снежок выдыхает плотную струю льда, соединяющую льдину с соседней. Не медля ни мгновения, ребята бросаются по спасительной тропинке, пока лисёнок бежит впереди всех и обеспечивает нам относительно безопасный путь к скале.
…Шон поскальзывается и падает в воду. На долгих несколько секунд паники и собственного сдавленного визга я теряю его из виду, пока он не выныривает и не выбирается на льдину с помощью Джейка. Его всего трясёт от холода, губы кажутся совершенно посиневшими…
Зара оказывается у скалы первой, и, взбираясь, оступается и падает, поранившись о каменистый выступ – её куртка и кофта оказываются разорванными, а из глубокой царапины на боку течёт кровь. Алистер – кто бы мог подумать, Алистер! – помогает ей подняться и подсаживает, позволяя Раджу втащить побледневшую Зару на небольшое плато. От этого плато незаметная снизу извилистая, узкая тропа ведёт куда-то наверх, и мы движемся по ней, не имея других вариантов… Все мои мысли должны быть направлены на то, чтобы не сорваться вниз со скалы, но всё, о чём я могу думать – мы отделались малой кровью. В какой-то момент, видя Шона, срывающегося в воду, и падающую с уступа Зару я почувствовала что-то странное. Словно эти картины уже разворачивались перед моими глазами, только Шон так и оставался в ледяной воде, а Зара, не в силах самостоятельно вскарабкаться по отвесному выступу, соскальзывала обратно в озеро, и её уносило бурным потоком, озеро окрашивалось в алый цвет от её крови…
Это было похоже на дежавю, на страшное, вызывающее дрожь в ослабевших коленях дежавю, и даже понимание того, что Шон и Зара по-прежнему живы и двигаются, хотя и с трудом, вперёд вместе со всеми, не приносит облегчения. Картинка в моей голове не сходится, потому что я даже не вполне осознаю, что это было – видения? Очередные? Вполне возможно, потому что моя голова раскалывается, как почти каждый раз от этих сраных галлюцинаций, только в этот раз всё было несколько по-другому… Я видела эти страшные картины параллельно с тем, что происходило на самом деле.
Я даже не замечаю, как мы выбираемся на обширное плато на самой вершине скалы. Шум, казалось, заполнявший всё пространство в моей голове, на деле оказывается рёвом водопада с другой стороны горы. С плато открывается вид на небольшой остров, отделённый от нас проливом; с первого взгляда понятно, что этот остров и есть пункт нашего назначения. На нём расположена футуристичного вида лаборатория, а к ней ведёт канатная дорога. Я пытаюсь отдышаться, немного прийти в себя после резкого восхождения на гору, когда перед нами появляется Куинн.
Она по-прежнему парит в воздухе, её глаза всё ещё сияют зелёным, а выражение лица такое, словно что-то изнутри причиняет ей боль.
– Сломана, – шепчет Куинн, и этот шёпот неожиданно кажется оглушительным даже по сравнению с шумом водопада.
Она опускается ниже, парит всего лишь в футе от земли, и я, воспользовавшись этим, делаю к ней шаг и мягко беру её за запястье.
– Куинн! – зову я, пытаясь достучаться до неё.
Это ничерта не работает!
– Я никогда не стану целой! Никогда!
В её голосе, таком чужом и родном одновременно, явственно слышится отчаяние, и это отчаяние передаётся мне, проникает в каждую клеточку моего тела.
– Куинн, это я. Пожалуйста, борись с этим… Вспомни, кто ты. Обо всём, через что мы прошли. Куинн, – уговариваю я её, – я знаю, что ты там. Ты слышишь меня. Помнишь, что случилось на мосту в Элистель? Я никогда не чувствовала такого отчаяния, как в тот момент, когда думала, что потеряла тебя. Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать это снова. – Я ощущаю, как по моим ледяным щекам стекают дорожки горячих слёз. Не знаю, зачем я говорю это всё существу, взявшему контроль над Куинн, но я так и не рассказала ей, что ощутила, когда она умирала, и теперь… Какая-то часть меня хочет верить, что это поможет вернуть мою подругу в нормальное состояние. – Мы… победили. Выжили тогда. И я думала… Думала… – мой голос надламывается, прерывается судорожными вздохами, с трудом сдерживаемые рыдания душат изнутри. – Вместо того, чтобы всё наладилось, ты просто… Один из моих самых страшных кошмаров вдруг воплотился в реальность, и я ничего не могла сделать…
– Но ты сделала.
Я вздрагиваю и поднимаю глаза. Её радужки по-прежнему сверкают изумрудами.
– Куинн?
– Ты спасла меня, Марикета.
Её веки опускаются, она мягко становится на покрытую снегом землю и открывает глаза.
Свои удивительные аквамариновые глаза.
В следующую секунду она падает вперёд – прямо в мои объятия.
Кто-то – кажется, Эстелла – поднимает с земли выроненное Куинни Сердце острова.
– Что произошло? – слабым голосом спрашивает Куинн, отстраняясь от меня.
– Ты не помнишь? – удивляется Грейс, с опаской подходя ближе. Куинни качает головой.
– Ну… – мнётся Эстелла, старательно выбирая слова. – Ты…
– Ты летала в небе и использовала клёвые суперспособности! – выпаливает Радж и для верности громко повторяет: – СУПЕР! СПОСОБНОСТИ!
