Нанди согласно кивнул, и они покинули это заведение.
— В это время года многие принимают на себя различные религиозные обеты, мой Господь, — объяснил Нанди. — Почему бы тебе не подождать здесь, а я поищу поблизости место, где хозяин не столь набожен.
Когда Нанди поспешил на поиски места, где их накормят, Шива огляделся по сторонам. Это был оживленный торговый район города, изобиловавший разного рода лавками, в которых можно было купить все, что угодно, а в некоторых еще и поесть. Но, несмотря на множество торговцев и еще большее число покупателей, здесь было сравнительно тихо. Никто из хозяев лавок не выходил на улицу и не зазывал к себе посетителей и не расписывал достоинства своих товаров. Покупатели также говорили тихо и спокойно, даже когда пытались торговаться.
Погруженный в мысли о нравах мелуханцев, Шива не слышал громкого голоса городского глашатая до тех пор, пока тот не оказался буквально у него за спиной.
— Посторонитесь! Идут женщины-викармы! Посторонитесь!
Удивленный Шива оглянулся и увидел перед собой очень высокого кшатрия, смотрящего на него сверху вниз.
— Отойди, пожалуйста, в сторону! Сейчас здесь пройдут женщины-викармы!
Хотя сказано это было весьма вежливо, Шива понял, что ему, скорее приказывают, чем просят. Он стал пятиться назад, что бы пропустить процессию. В этот момент появился Нанди и потянул его за руку.
— О мой господин! Я нашел замечательное место, где нас точно накормят! Я попросил их приготовить нам побольше мяса.
Шива громко рассмеялся.
— Не поверю, что у них на кухне найдется столько мяса, что бы утолить твой голод! — сказал он довольно улыбающемуся Нанди, дружески похлопывая его по спине.
Когда они уже сворачивали в переулок, Шива спросил:
— А кто такие женщины-викармы?
— Викармы, мой Господь, — глубоко вздохнув, стал рассказывать Нанди, — это те люди, которые наказаны в настоящем рождении за грехи своей прошлой жизни. Им надлежит достойно прожить эту жизнь и терпеливо переносить все выпавшие ни их долю страдания. Так они могут очистить вою карму от прегрешений предыдущих рождений. Мужчины и женщины викармы по-разному исполняют свои покаяния.
— И это шествие женщин-викарм по той улице, где я тебя ждал, тоже часть их покаяния? — спросил Шива.
— Да, мой господин. Она должны следовать множеству правил. Например, каждый месяц им необходимо молиться о прощении Господу Агни, всеочищающему богу Огня. Им нельзя вступать в брак, что бы своей неблагополучной судьбой не подлиться с другими. Им даже запрещено прикасаться к людям, которые никак не связаны с ними. Есть еще много всяких правил и запретов, я всех и не перечислю. Если тебе интересно узнать о викармах больше, мы можем посетить храм Агни и поговорить с пандитом.
— Нет, беседовать с пандитом я сейчас не готов, — ответил, улыбаясь, Шива. — Боюсь, что он утомить меня заумными разговорами и философией. Ты мне только оду вещь объясни. Кто решает, что люди совершили тяжёлые грехи в прошлой жизни и должны теперь стать викармами?
— Их собственная карма, конечно! — Нанди произнёс это как нечто очевидное. — Вот если женщина рождает мертвого ребенка, разве это не наказание за ее ужасное прегрешение в прошлой жизни? И разве не само мироздание воздает человеку за его неправедное поведение в предыдущем рождении какой-нибудь неизлечимой болезнью?
— Для меня это звучит несколько странно. Ведь женщина может родить мертвого ребенка потому, что не заболотилась о нем во время беременности. Такое может случиться просто из-за болезни матери. Как можно утверждать, что так ее наказывают за грехи ее прошлой жизни?
Нанди выглядел шокированным словами Шивы и не мог найти слов для ответа. Он был мелуханцем, вера в карму и перерождения он впитал с молоком матери. Он лишь смог тихо пробормотать:
— Это закон, мой Господь…
— Если честно — мне представляется это несправедливым.
Непонимание Шивой фундаментальных устоев Мелухи разочаровало Нанди, лицо его выглядело крайне удрученным. Однако он не стал возражать, в конце концов, Шива был для него Господом. Заметив, что Нанди огорчен его словами, Шива похлопал его по плечу:
— Нанди! Это всего лишь мое мнение. Если такое положение дел приемлемо для твоего народа, разве я вправе возражать или осуждать! Здесь, в Мелухе, мне многое кажется странным, но здесь же я встретил самых честных и добропорядочных людей, которых я когда-либо встречал.
Улыбка немедленно вернулась на лицо Нанди и теперь его одолевала только одна проблема. Голод! Он был очень голоден! Он решительно направился в сторону найденного им заведения. Шива шел позади и тихонько посмеивался.
