Канахала, улыбнувшись ему, ничего больше не сказала и открыла дверь, пропуская Шиву к Брихаспати. За Шивой внутрь вошла сама Канахала, следом — Нанди. Они очутились в просторной мастерской, уставленной столами разной высоты, на которых лежали необычные инструменты. Там же на столах находились во множестве пальмовые листья, покрытые письменами. По-видимому, на них были записаны результаты научных опытов.
Все помещение было выдержано в синих тонах, в одной стене находилось огромное окно, из которого открывался потрясающий вид на лес, окружавший гору. Несколько простых низких кресел завершали обстановку помещения, скромную, как и принято во всей культуре Мелухе, воспевающей простоту.
В центре обширной комнаты гостей поджидал Брихаспати, почтительно сложивший руки в приветственном жесте. Он был среднего роста, заметно ниже Шивы, но пшеничного цвета кожа, ухоженная борода и глубоко посаженные глаза делали его внешность весьма незаурядной. Голова Брихаспати была гладко выбрита, за исключением одной пряди волос, на лице его царило безмятежное выражение. Его фигуру с широкими плечами и выпуклой грудью портила излишняя полнота, но тело Брихаспати служило сосудом для выдающегося разума, а не источником силы и ловкости, как у кшатриев. Одет ученые был в традиционное белое дхоти и свободно свисавшую с плеч накидку. Священный шнур свисал с его левого плеча к правому бедру.
— Как поживаешь, Канахала? — спросил Брихаспати. — Мы так давно с тобой не виделись.
— Да, прошло много времени с нашей последней встречи, — Канахала низко поклонилась мудрецу.
Шива обратил внимание на амулет со знаком лебедя у ученого. Это был один из самых высших кланов среди брахманов.
— Это — Господь Шива, — сказала Канахала Брихаспати.
— Называйте меня просто Шивой, — улыбнулся Шива, вежливо кланяясь.
— Хорошо. Пусть будет просто Шива, — не стал спорить Брихаспати и указал на Нанди. — А это кто такой?
— Это сотник Нанди, — пояснила Канахала. — Советник и помощник Господа Шивы.
— Приятно познакомиться, — ответил ученый и обратился к Шиве. — Не хотелось бы показаться невежливым, но мог бы осмотреть твое горло?
Шива согласно кивнул и снял с шеи платок. Улыбка исчезла с лица Брихаспати, когда он увидел, что ярко-синий свет буквально сочится из горла Шивы. Какое-то время ученый молчал. Наконец, собравшись с мыслями, он обернулся к Канахале.
— Действительно, здесь нет никакого обмана. Эта синева исходит изнутри. Как это возможно? Ведь это означает, что…
— Вот именно, — тихо сказала Канахала, и казалось, что несказанная радость исходит из самого ее сердца. — Это значит, что к нам явился Нилакантха. Пришел наш спаситель!
— Ну, я не знаю, спаситель я или нет, — смущенно проговорил Шива, обматывая платок вокруг шеи. — Но я сделаю все, что в моих силах, что бы помочь вашей замечательной стране. По этой причине я пришел сюда. Что-то подсказывает — мне необходимо узнать как можно больше о Сомре.
Мудрец все еще пребывал в оцепенении. Он смотрел на Шиву, но мысли его были заняты чем-то другим. Возможно, что он обдумывал последствия явления Нилакантхи.
— Брихаспати…, — Канахала попыталась вернуть главного ученого империи к реальности.
— А? Что?
— О Брихаспати, ты можешь рассказать мне всё о Сомре? — почтительно попросил Шива.
— Конечно, — ответил очнувшийся Брихаспати и, бросив взгляд на Нанди, спросил. — Я могу говорить всё при сотнике?
— Нанди стал мне самым близким другом в Мелухе. Думаю, что ничего не случится, если он останется здесь со мной.
Нанди был тронут таким открытым проявлением доверия и про себя еще раз поклялся никогда не лгать своему Господу.
— Будь по-твоему, Шива — согласился ученый.
Шива обратил внимание, что Брихаспати даже признав в нем Нилакантху, не стал более почтительным и смиренным. Подобно Парватешвару, он называл Шиву по имени, а «мой Господь». Тем не менее, если в отношении к нему у Парватешвара сквозило недоверие, то Брихаспати был определённо приветлив и учтив.
— Благодарю, — сказал, улыбаясь, Шива. — Ну, а теперь начнем разговор про Сомру?
Царская процессия следовала в сторону горы Мандары. Перед пятью крытыми повозками, в которых находились император и его близкие, четырьмя колоннами ехали сто шестьдесят всадников. Такой же отряд ехал позади повозок. По сорок всадников сопровождали караван с правой и левой стороны. Весь эскорт императора состоял из тех самых легендарных Ариштанеми, самых лучших воинов на всей территории Хинду.
Все пять повозок были сделаны из дерева, без окон, лишь решетки, расположенные спереди, сзади и на крыше позволяли поступать внутрь свежему воздуху. Повозки были на вид совершенно одинаковыми, и определить, в какой их них находится император, было совершено невозможно. Если бы рядом оказался наблюдатель, обладающий дивьядришти, божественным зрением, то он мог заметить, что первая, третья и четвертая повозка были совершенно пусты. Во второй ехал император, его супруга Веерини и его дочь Сати. В последней повозке расположился Парватешвар с несколькими своими помощниками.
