Местом для проведения обряда была выбрана центральная площадь насыпи Двайтья. Здесь, в Карачапе, подобные церемонии обставлялись не так аскетично, как в остальной Мелухе. Пограничный город весь украсился яркими цветами. Помост посреди площади сиял золотой краской, разноцветные столбы, обвитые гирляндами, поддерживали огромный навес их ткани. Отовсюду свисали красные и синие флаги с символом Сурьяванши. Весь воздух был наполнен великолепием и праздником.
Наместник Джхулешвар проводил Шиву на почетное место на помосте. После многочисленные просьб правителя города, Нилакантха снял платок, явив всем свое синее горло. По правую руку от Шивы усадили Парватешвара и Брихаспати, слева сел сам Джхулешвар, а рядом с ним Аюрвати. Нанди и Вирабхадра также были приглашены на помост, они расположились позади Шивы. В целом, было даже неожиданно, что Джхулешвар так радушно встречал Нилакантху. Город Карачапа, находившийся вдали от столицы, был населен людьми разных народов, разных взглядов и верований. Сам наместник считал, что иногда выгодно пренебречь некоторыми обычаями и законами империи. Такие факторы сделали Карачапу не только центром торговли, но и местом, где рождались, развивались и притягивались разнообразные идеи, здесь же ими и обменивались люди из разных стран.
Шива бросил взгляд на дом, где жила Сати. Балкон в ее покоях выходил как раз на эту площадь. Ей было запрещено непосредственно присутствовать на церемонии, но наблюдать за происходящим из окна или с балкона было можно. Действительно, Шива увидел, что Сати стоит за занавеской, рядом с ней находилась неотлучная Криттика.
По традиции, пандит-распорядитель ритуала, поднялся и громко сказал:
— Если у кого-то есть возражения против этого обряда, пусть выйдет и скажет!
Обычно никто никогда не ждал ответа на этот призыв. Поэтому толпа удивленно загудела, когда раздался громкий выкрик:
— Я возражаю!
Местные жители быстро сообразили, кому принадлежат эти слова. Тарак, перебравшийся сюда из северо-западных регионов империи, славящихся чересчур консервативными взглядами. С тех пор, как Тарак обосновался в Карачапе, он принял на себя ответственность за спасения этого «пришедшего в упадок города, обители греха».
Шива вытянул свою шею, пытаясь увидеть возразившего человека. Он увидел Тарака, стоявшего на самом краю помоста для обряда, совсем недалеко от балкона Сати. Это был внушительного роста и телосложения мужчина, с честным лицом, изрезанным от непрекращающейся борьбы морщинами. В глаза бросались также его могучие руки и попирающий огромный живот. Выглядел он потрясающе, разглядывать браслеты не было смысла — Тарак был кшатрием, правда, высоких чинов в армии он не достиг.
Бросив на него сердитый взгляд, Джхулешвар сказал:
— Ну и что тебя не устраивает? В этот раз мы не стали использовать в украшении города белый цвет, который напоминает знамена Чандраванши. Может вода, приготовленная для обряда не достаточно, согласно Ведам, прохладна для обряда?
Раздались смешки. Парватешвар строго посмотрел на наместника, собираясь сделать замечание о недопустимости шуток про священные писания, но в этот момент заговорил Тарак.
— Закон гласит, что в месте свершения обряда недопустимо присутствие викармы!
— Именно так! — согласился Джхулешвар. — Но если ты в последние дни сам не стал викармой, то я не вижу нарушения этого закона.
— Закон нарушен!
Собравшиеся на площади люди недовольно зашумели. Наместник поднял руку, призывая к тишине.
— Нет здесь никаких викарм, Тарак. Успокойся и дай нам начать.
— Сати, дочь императора, осквернила своим присутствием обряд!
И Шива и Парватешвар одарили Тарака взглядами, не сулящими ему ничего хорошего. Все остальные люди, включая наместника, были ошеломлены заявлением Тарака.
— Тарак! Ты зашел уже слишком далеко! — сказал Джхулешвар. — Госпожа Сати находится в своих покоях. Она соблюла закон и не взошла на помост и не явилась на площадь! А теперь уйди на свое место, пока ты окончательно меня не разозлил!
— Чем это я тебя могу разозлить, о наместник? — воскликнул Тарак. — Тем, что отстаиваю законы Мелухи? Это стало преступлением?
— Но закон не был нарушен!
— Нарушен! В законе говорится, что викарма не должен находиться на том же возвышении, будь то насыпь или помост, где совершается обряд! Обряд проводится на городской насыпи Двайтья. Находясь на этой же насыпи, дочь императора оскверняет обряд!
Формально Тарака был прав. Большинство людей не расширяли рамки закона дальше помоста, где непосредственно исполнялись церемонии. Но так как Карачапа, подобно многим городам Мелухи, стояла на насыпях, строгое толкование текста закона означало, что Сати вообще не должно быть на насыпи Двайтья. Чтобы обряд отвечал всем правилам, ей надо было или перейти на другую насыпь, или вообще покинуть город.
Джхулешвар растерялся, не найдя что возразить. В принципе, Тарак был прав. Все же наместник сделал попытку уладить недоразумение:
— Ну, будет тебе, Тарак. Ты слишком придирчив. Я думаю, что не стоит так строго толковать закон. Я думаю…
