– Так я и думал, – мужчина положил маленький ключик на стол и прошел мимо Лютера, похлопав того по плечу, – Ты можешь играть в войну сколько угодно. Только помни – артефакт ты никогда не найдешь. Даже с ее помощью.
Лютер убрал пистолет в кобуру ровно в тот момент, когда его отец покинул комнату.
Аккуратно вытащив иглу, мужчина отстегнул наручники и снял наушники, из которых доносилось шипение.
– Сопротивляйся, Алиса! – он подхватил ее на руки и вынес из комнаты. – Не слушай его!
Отойдя с девушкой на руках от здания Хранителей на приличное расстояние, Лютер надел на нее пояс перемещения и синхронизировал данные на устройствах. Через мгновение оба были на борту Анубиса.
<p>Глава 10. Нереальная реальность</p>– Папочка?
Осторожно приоткрыла дверь в кабинет, заглядывая внутрь. Никого. Босые ноги коснулись пушистого ковра, неся меня к отцовскому столу. Окно открыто. Прохладно. Ветерок, ворвавшийся внезапно в комнату, потревожил стопку листков на столе, слегка разметав их.
Всегда любила папин кабинет. Здесь даже пахло по-особенному – смесью лакированного дерева и винила. Папа иногда слушал пластинки, хотя весь мир уже перешел на цифровой звук. Широкая стенка справа забита книгами до отказа. Классика, к которой в нашем доме никто не прикасается. С левой стороны расположился огромный письменный стол и широкое кресло, сидя в котором, папа что-то печатал в своем ноутбуке-чемоданчике. Меня это всегда удивляло – ну что за ноутбук такой, который нельзя вытащить из кейса?
– Алиса! Почему не спишь?
Папа подхватил меня на руки и поцеловал в висок.
– Я соскучилась.
– Моя ты девочка! – он сел на кожаный диванчик, который находился в центре кабинета, и усадил меня на колени. – Ты уже придумала, что хочешь на день рождения?
– Чтобы ты не ездил на свои кофнереции!
Папа расхохотался, заправляя прядку моих волос за ухо.
– Правильно говорить: Кон-фе-рен-ци-я, – тяжелый вздох. – Я бы и рад, звездочка, но эта работа поможет тебе в будущем, когда вырастешь.
– А когда я вырасту, буду тоже печатать важные штуки в ноутбуке?
– А то! – он прижал меня к себе, а я вдохнула родной запах. – Ты будешь лучшей в своем деле. Я тебе обещаю.
***
Как вязко и противно. Во рту густая слюна, в нераскрывшихся глазах слезы. Грудь болит. Сердце давит на ребра. На губах застыли обрывки фразы…
Боже, как мне плохо! Мысли в кучу собрать не получается. Кажется, что мой мозг макнули в молочный коктейль и взбили блендером. Думать… Надо думать…
О чем думать? Есть что-то важное? А что есть важное? Что это вообще за слово такое? А это слово вообще?
Попыталась произнести хоть что-то, но из-за вязкости во рту получались лишь неразборчивые мычания. Кто-то ходил рядом, дотрагивался.
Мне что-то снилось. Что-то приятное, из детства.
Папа!
Моментально ком подкатил к горлу, губы задрожали, а из глаз полились слезы.
