— Да сам не знаю, — пожал бармен могучими плечами. — Сначала думал не вмешиваться, но потом увидел, что ты раскидываешь этих бандитов, словно они котята слепые, решил выручить… их.
Девушка прыснула. А их и правда надо было выручать, лично я старался никого не убивать, но продолжись драка чуть дольше, и мне бы просто надоело награждать их одними лишь синяками да сломанными костями. Будь я один…
— Я ведь их знаю, — продолжил Машая, — девять из десяти состоят в какой-нибудь местной банде. Если ты их так будешь метелить, они же и подмогу позвать могут. Тогда моему бару точно кранты. А если тебя там не будем, они подерутся немного между собой да разойдутся.
— Логично. Тогда еще один вопрос: почему все красное?
Не то, что бы мне не нравилось, просто цвет слишком бросался в глаза и совсем не шел могучему образу Машаи, словно здесь приложил руку какой-нибудь сутенер.
— Да это не важно. — Бармен потупился. — Вас это не касается.
— В смысле? — спросила девушка, но Машая ее как будто не услышал.
— Я слышал, — начал он, сменив тему, — что вы что-то тут ищите? Возможно, я смогу вам помочь.
— Нам нужен кое-какой прибор, — ответил я.
— Тогда я точно смогу помочь.
— Ты барыжишь техникой?
— Нет. Но я знаю, кто барыжит.
Посидев в небольшом кабинетике еще с полчаса и дождавшись полного окончания драки за бокалами непривычного для этого места вина (Костуну мы больше пить не давали), мы вышли наружу.
— Ты бы сделал что ли черный выход, — сказал я бармену, — а то так застрянешь внутри и не выберешься.
— Да я хотел, но все никак времени не найду.
— Понимаю, — сочувственно сказал я, оценивая последствия потасовки. — Все время уходит на починку зала. Машая вздохнул и понуро кивнул.
Все столы без исключения были поломаны, даже при условии, что были привинчены к — как оказалось — металлическому полу; от многих стульев вообще остались одни щепки; стекла от стаканов и бутылок снегом хрустели под ногами. Окна в баре отсутствовали, ибо были заварены давным-давно, потому о них можно было не волноваться. На полу валялось три тела, которых так стразу и не определишь — мертвы ли они или просто без сознания.
— Слушай, — сказал я задумчиво, — а ты не думал поставить железные столы и стулья?
— Не думал, — честно признался Машая после недолгого обдумывания. — И как я раньше не додумался. — Бармен ударил себя по лбу здоровенной ладошкой. — Вот я тупица!
— Не кори себя, — похлопал я его по плечу, — со всеми бывает.
Машая стоял, что-то бормоча о своей глупости и качая лысой головой с татуировкой черепа. Словно я ему целый невиданный ранее мир открыл.
— Так что, — невнятно пробубнил Костун, все еще не протрезвев, — валим?
— Да-да, — спохватился Машая, прекратив себя ругать. — Сейчас только тела пусть вынесут из бара.
— Кто вынесет?
Вместо ответа, Машая пронзительно свистнул, и в ту же секунду в двери появились два лысых охранника, стоявшие на входе и жутко друг на друга похожие. За ними появился трехглазый (бывший четырехглазый), выделяющийся на их фоне и ростом, и комплекцией, и, естественное внешностью. Выделялся он отрицательно.
— Задолбал постоянно свистеть, — проворчал он. — Как собаку зовешь постоянно.
— Я их зову, а ты вот сам приходишь.
— А куда я денусь? Я на улице один оставаться не хочу, я ж не робот какой-нибудь.
— Робот? — спросила девушка.
— Да, — ответил Машая. — Эти двое, — он указал на двоих похожих охранников, — роботы. Выиграл их когда-то в карты у одного богатого лоха. Все вокруг знают, что это роботы, потому и не жалуются, когда их просят оставить оружие снаружи.
— Круто! — кивнул Костун. Он осматривал двух громил взглядом знатока, но явно таковым не являлся, потому что боялся подойти к ним ближе, чем на четыре метра. Если роботы не запрограммированы убивать всех подряд, то их хоть дубиной бей, они ничего не сделают.
— Выбросьте этих наружу, — указал бармен на трех валяющихся на полу.
Роботы взялись за работу.
— А ты чего стоишь?
— Я? — ткнул себя пальцем в грудь трехглазый. — А что я? Пусть роботы работают.
— Может тогда пусть роботы и зарплату твою будут получать? Давай-давай, тела три и вас трое — работай!
— Работай, — передразнил бармена трехглазый. — Работаю, работаю. — И он начал неспешно и неохотно выносить тело за ноги из бара, бубня что-то про маленькую зарплату, чертовых роботов и никчемных начальников. Тело он тащил, совершенно не заботясь, жив клиента или нет.
— Работничек, — покачал Машая головой, когда трехглазый вышел за двери.
— А зачем он тебе, если у тебя аж два робота?
— Так у роботов же мозгов нема, — стукнул себя по голове бармен. — Вот Самта и присматривает, чтобы тех не перекоротило. Да и так, на всякий случай. Тут же и поговорить не с кем-то, а с роботами только на двоичном коде и о двоичном же коде говорить и можно.
— Так если тебе здесь так не нравится, почему не свалишь?
— Дела у меня кое-какие есть, — многозначительно ответил Машая, немного помолчав.
Через несколько минут вернулись роботы, а за ними и трехглазый, тяжело дыша, словно он всех троих вытащил за порог.
— Чертовы роботы, — ругнулся он. — Оставили мне самого тяжелого.
