Шон схватил Натайру, и оба упали на землю. Из-за крови, которая сочилась из раны, я все больше выскальзывала из рук Пейтона. Все это время его взгляд удерживал меня, уверяя, что все будет хорошо. В его глазах была правда, что он никогда не оставит меня, что он будет держать меня до конца. Но его силы иссякали, его собственная кровь образовала лужу у его ног, а его лоб был покрыт испариной. Я могла видеть только одно – страх. Страх Пейтона.
Мир Пейтона совершенно вышел из равновесия, так неожиданно подорванного Натайрой. Ее ужасные откровения шокировали не только его, но и братьев. Уже тогда проклятие почти полностью утратило свое воздействие. Боль от вероломного убийства Кайла и вина Натайры во всех ужасных событиях лишили всех дыхания. Пейтон чувствовал себя слабым, как ребенок, и едва мог контролировать свое тело. Каталь чувствовал то же самое. Закаленный воин опустился на землю и заплакал, закрыв лицо руками. Несколько слов любимой сестры сломали его. Для Каталя было слишком сложно столкнуться с такими сильными чувствами после всех этих лет.
Но внимание Пейтона было устремлено к Натайре, когда она подняла кинжал и направилась к Сэм. Он дал себе священную клятву. Он должен был защитить эту особенную девушку, даже ценой своей жизни. И вот он был беспомощен, когда на нее напали. Со всей своей силой он схватил Натайру за волосы и оттащил от женщины, которую любил.
Он не мог предвидеть того, что произойдет дальше – Сэм упала через парапет. В последний момент он успел схватить ее. Цепляясь за нее, как за саму жизнь, он поклялся себе, что больше не позволит женщине упасть в бездну. Снова те же события, снова тот же отчаянный взгляд в тех же глазах, что и тогда, в прекрасных глазах Кэмерон – было ли это предназначением?
Он был так поглощен этим кошмаром, так сосредоточен на том, чтобы удержать Сэм, что почти забыл о Натайре. Лишь краем глаза он увидел ее движение, но знал о ее намерениях. Увидел приближающийся клинок и тут же понял, что он должен сделать – спасти Сэм! Он отдал бы все, чтобы исправить прошлое, все, чтобы получить прощение. Поставил бы все на карту, лишь бы снова увидеть любовь в глазах Сэм.
С этой надеждой он повернулся к Натайре и остановил клинок своим телом. Сначала он думал, что боль от длинного изогнутого клинка виновата в темноте перед глазами, но он ошибся. Это была Ванора.
Он сумел искупить свою вину, следуя за своим сердцем в борьбе за любовь Сэм. И, как и говорилось в пророчестве Ваноры, ее собственная дочь, совершив нападение, сделала возможным принести бескорыстную жертву и таким образом наконец разрушить чары. Натайра сняла проклятие, наложенное ее матерью много лет назад, своим собственным эгоистичным поступком.
Прощальные слова Беаты звучали в ушах Пейтона, и он действительно был переполнен чувством счастья. Проклятие было разрушено. На мгновение он перестал чувствовать, как кровь заливает его одежду, как Сэм ускользает от него, он просто был счастлив, что избежал этой бесконечности без любви.
Вместе с тем он знал, что его ждет. Он видел достаточно умирающих людей, в бою или на поле битвы, чтобы понимать, когда травма смертельна, а когда нет. Он потерял уже много крови и с каждым вздохом чувствовал, что конец приближается. Ему не хватало воздуха, и, закашлявшись, он почувствовал вкус крови. Несмотря на уверенность в том, что он действовал правильно, сейчас его охватил страх.
Блэр наконец вырвался из своего оцепенения. Он решительно наклонился над парапетом и схватил меня за руки. Сильным рывком братья подняли меня обратно. Вместе мы осели на землю. Только сейчас я заметила слезы, стекающие по моим щекам, и дрожь, охватившую все мое тело. И, несмотря на волны боли, расходившиеся от плеча по всему телу, я смотрела только на Пейтона.
Я боялась за его жизнь. Когда он лежал, весь в крови… Я наклонилась над ним для защиты, когда Шон в драке с Натайрой и Аласдером приблизился к нам. Шон не смог бы долго выдерживать тяжелые удары Аласдера. Я молча молилась, чтобы полицейские, которых я увидела краем глаза на лестнице, поторопились.
Натайра бросилась к стражам порядка, и было очевидно, что она полностью потеряла рассудок. Едва ли я успела заметить выстрел, поразивший черноволосую ведьму. Меня не удивили ее слова на гэльском в предсмертной агонии, пока я лежала перед ней, как и Шон. И все же брат Пейтона побелел и перекрестился, когда ее дух покинул тело и на небе вспыхнула последняя молния.
Все это не имело никакого значения. Важны были только глаза человека передо мной.
Пейтон. Его любовь спасла меня, в то время как мои сомнения уничтожили наше счастье. Как я была глупа. И теперь, когда я осознала свою ошибку, когда поняла, насколько я ошибалась, – было ли уже слишком поздно?
