Его веки дрожали, он кашлянул и втянул в себя воздух. Я прижала руку к его ране, чтобы остановить кровотечение, но все напрасно. Рука Пейтона коснулась моего лица, погладила меня по щеке и двинулась дальше к моим губам. Он снова втянул в себя воздух.
– Пожалуйста… – тяжело произнес он.
По моему лицу бежали слезы. Этого не может быть! Но уверенность в его взгляде разрушила мои надежды.
– Пожалуйста, Сэм… – повторил он в отчаянии.
Я знала, чего он хочет. Поцелуй. Но я не хотела его целовать сейчас! Нет, я не могла позволить ему умереть! Нет, я хотела, чтобы он остался со мной, чтобы он целовал меня каждый день и брал меня за руку, исполненный любви!
– Пейтон, пожалуйста, останься со мной, пожалуйста, очнись! «Скорая» уже едет! – отчаянно закричала я. Я хотела сказать ему так много, приказать ему поправиться, просто запретить ему лежать здесь таким слабым передо мной. Я всеми фибрами души хотела вернуть проклятие, которое позволило бы ему просто вылечить эту травму. Просто жить вечно!
Его рука бессильно опустилась на мою щеку.
– Нет! Пейтон! – Громкие рыдания душили меня. Он закрыл глаза, я прижала свое лицо к его лицу и шептала, нет, умоляла его: – Пожалуйста, останься со мной… Я люблю тебя, ты мне нужен! Я не могу жить без тебя! Пожалуйста, не оставляй меня!
После каждого слова я целовала его лицо, его веки, его маленький шрам на подбородке и кончик носа. Я почувствовала его слабое дыхание на своей коже, когда наши губы встретились. В отчаянии я поцеловала его, и когда наши языки коснулись друг друга, наши слезы тоже смешались.
После этого он перестал шевелиться.
– Нет! – кричала я, встряхивая его до тех пор, пока боль в плече не заставила меня сдаться. В конце концов меня оттолкнул врач. Онемевшая, я откинулась на парапет, наблюдая, как служба «Скорой помощи» поднимает Пейтона на носилках.
– Нет пульса, нет дыхания, – жестко отметил врач.
Чтобы заглушить все это, я похлопала себя руками по лицу. Я не хотела больше ничего слышать, не хотела чувствовать боль, не хотела чувствовать себя виноватой. Без меня всего этого не случилось бы!
Наконец Шон опустился на колени передо мной, поднял меня, как ребенка, и отнес вниз, где передал меня в руки докторов. На бледные, озабоченные лица моих друзей за полицейским ограждением я почти не обращала внимания.
По дороге в больницу я не могла выкинуть из головы вопрос:
Моя большая любовь – все должно было быть именно так?
Это конец?
Я сидела на стерильной больничной койке, мое плечо и правая рука были перевязаны и накачаны болеутоляющими, которые не могли облегчить страдания моего сердца. Поскольку моя мама работала здесь медсестрой, меня определили в одноместную палату. Оранжевые стены, вероятно, должны были создавать что-то вроде уюта или надежды, но тяжелый запах дезинфицирующих средств в сочетании с ярким искусственным светом флуоресцентных ламп имел прямо противоположный эффект.
Из коридора доносился тихий голос Ким. До этого я видела, что она сидела в коридоре с Эшли, Джастином и Райаном. Очевидно, им было запрещено беспокоить меня, и я была им благодарна. Я просто была еще не готова.
Некоторое время я сидела на краю кровати, не в состоянии лечь, чтобы набраться сил, и не в состоянии набраться смелости, встать и выйти к моим друзьям. Слеза скатилась по моей щеке.
– Пейтон.
Что они дали мне вместо таблеток? Плацебо? Боль должна же была когда-то утихнуть! Мое горло все еще сжималось, когда я думала о поцелуе. Мягкие губы Пейтона, жаждущие большего. Без боли, которая всегда заставляла его держаться подальше от меня, он наслаждался этим последним поцелуем. С тихим и счастливым вздохом он потерял сознание.
Нет, я не буду тратить силы и выходить, чтобы позволить другим утешать меня. Я бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания.
Прикосновение к плечу заставило меня испуганно вздрогнуть. Когда я посмотрела на своего посетителя, невольно подумала о том, как я выгляжу. Мои глаза покраснели и опухли, нос болел от всхлипываний, а волосы склеились от высохшей крови. Не говоря уже о чудовищной повязке вокруг моего плеча. Для него этот день тоже не прошел бесследно, но все же он одарил меня улыбкой.
– Привет, Шон.
От его обычной жизнерадостности не осталось и следа. Темные тени залегли под его глазами, а трехдневная щетина покрывала худое лицо. Его губы сжались в тревожную линию. Несмотря на это, он ободряюще погладил меня по руке.
– Привет, Сэм. Ты в порядке? Эшли и я… Мы волнуемся за тебя.
– Да, думаю, да. Есть новости? Пейтона уже привезли из операционной?
На самом деле я не хотела знать ответа на этот вопрос. Не хотела слышать то, что и так знала и что знал Пейтон. Что он не справится.
Шон отвел взгляд, отошел от кровати и смущенно провел рукой по волосам.
– Ну, – пробормотал он, – Сэм…
