— Расследователь решил, что это от пули. Мол, ударила в стену, отрикошетила и убила обоих. Пули в пистолете оболочечные, с медной рубашкой, на камне остались бы частицы меди. Но их нет! И вообще, смотри, если бы выстрел был с того места, где нашли тело отца, то, теоретически, пуля могла отлететь в их сторону. Но, если стреляла мама, то траектория выстрела другая — с более низкой точки и под другим углом. Пуля никак не могла отлететь обратно. И вообще, чтобы при рикошете пробить тело навылет и убить ещё одного человека, дульная энергия должна быть огромная, куда больше, чем у дамского пистолета. Маме бы сломало руку отдачей. Что-то тут не то, Марв.
— Я же говорила! Их убили!
— Погоди… — Эдрик внимательно разглядывает стену под лупой. — Царапина свежая, но это точно не след пули. Что-то твёрдое и острое. Например… Марв, ты не брала мамин кинжал? В её посмертных вещах пустые ножны.
— Нет, братец. Я взяла только браслеты. На память. Мне же можно?
— Конечно. Бери что хочешь. Здесь всё такое же твоё, как моё, майорат — формальность. Если это то, что я думаю, то куда… Ага! — Эдрик опустился на колени и засунул руку по плечо в щель между стеной и шкафом. — Вот он.
В его руке блестит хищный и даже на вид опасный клинок кинжала драу.
— Но почему он за шкафом?
— Может быть, мама его метнула.
— Метнула кинжал, выстрелила из пистолета пулей, потом дротиком… И ни разу не попала? Это наша мама-то?
— Последовательность могла быть обратной. Сначала дротик, потому что не хотела убивать…
— Мама?
— Ну, не хотела убивать сразу. Собиралась допросить, например. Сначала.
— Да, вариант…
— Допустим, яд не подействовал, тот, в кого она выстрелила, не упал, парализованный. Тогда мама стреляет пулей. Попадает, следа на стене нет. Но этого оказывается мало, и она метает кинжал.
— И промахивается? С трёх метров?
— Может быть, попадёт в доспех и не пробивает его, клинок отлетает в угол, ударяется в стену, падает за шкаф.
— Мама не стала бы кидать в доспех. Она бы попала в глаз!
— Может, и попала. Тогда этот человек выдернул из себя кинжал, отшвырнул его в угол, а потом убил их обоих. Может быть, из маминого пистолета.
— Но кого не берёт ни яд, ни пуля, ни заговорённый клинок драу?
— Хороший вопрос, Марв.
— Да, от этой железки просто разит магией!
— Ты уверен, Дес?
— Не отвлекайся, чисти, чисти! Забросил оружие совсем…
Эдрик наматывает тряпку на шомпол, окунает в масло, вставляет в ствол.
— О, да, вот так! Ещё! Глубже! До самого казённика! Ох, какой он у тебя большой и твёрдый!
— Дестинар, не кривляйся.
— У демона, заключённого в ружьё, не так уж много развлечений, знаешь ли. Я уже две недели никого не убивал. Если ты решил распрощаться с карьерой наёмника, может, отпустишь старину Деса?
— И что бы ты делал?
— Ну… для начала занял бы чьё-нибудь тело и как следует оттянулся! Вечно всё веселье мимо меня…
— У тел обычно есть хозяева.
— Ой, я тебя умоляю! Придумал бы что-нибудь. Но ты ж всё равно меня не отпустишь?
— Не в этот раз. Думаю, мне рано вешать ружьё на стену. Так этот кинжал…
Эдрик опускает винтовку на верстак, кладя вплотную к клинку.
— О, работа драу! — оценивает демон. — Заговорённая сталь! Драу большие искусники. Удар таким клинком может оборвать даже нежизнь.
— И кто же мог выдержать нанесённую им рану?
— Не знаю. Я тебе сразу сказал, что на Бос Турох лучше любоваться с причальной башни! Причалил, полюбовался и отчалил обратно… Но раз уж мы здесь, не забывай ухаживать за оружием. Хватай шомпол и погнали! О, да, да, давай, глубже, сильнее, ещё, ещё!
— Ты меня бросаешь! — сказала с горечью Марва. — Я так и думала! Меня все всегда бросают! Родители выкинули меня в эту мракову школу, лишь бы не видеть! Теперь ты!
— Марв, я всего лишь…
— Всего лишь поедешь развлекаться в Бродячий Город! Как раньше! Как всё моё детство! Бедная Марвелотта пыхтит за партой, а её хитрый братец оседлал полуня и в степь! К своим придуркам-приятелям!
— Марв, ты сейчас совсем как мама.
— Братец, я уже пальцы стёрла, листая родительские записи! У меня голова как пыльный сундук! А ты мало того, что не помогаешь, так ещё и собрался удрать! Если тебе так хочется выпить, в твоём распоряжении родительские… то есть теперь твои винные погреба. Уверена, там есть напитки получше самогонки из жуковчиного молока! Если тебе не хватает компании, ты можешь — внимание! — пригласить свою сестру! Да-да, напоминаю, у тебя есть сестра! Она готова посидеть с тобой, пока ты надираешься, и тоже выпить бокальчик-другой. И оттащить тебя за ноги в спальню, когда ты не сможешь дойти. Это в пять лет мне сил не хватило…
— Марв! Это было один раз! Спасибо, что не сдала родителям и героически волокла сама. Я ценю, правда. Но я поеду не развлекаться. Мы обязательно посидим с тобой за бокалом красного, но после того, как я вернусь. Это важно, сестрица!
— Важнее, чем дела поместья, родительское наследство, тайна их смерти, чёртова денежная проблема, гаснущее светило…
— Я ненадолго. И да, это важнее. Это посмертный долг.
