Особенностью всех этих катеров было то, что кроме двух 7,92-мм пулеметов MG 34 и 20-мм автоматической пушки Flak 38, была еще и 40-мм автоматическая пушка Flak 28 – Bofors. Эта пушка, специально устанавливающаяся на шнелльботы для борьбы с артиллерийскими катерами, к которым относились, и советские малые охотники типа МО-IV, не отличалась надежностью и вызывала нарекания немецких моряков. Главным оружием шнелльботов являлись торпеды (Aal – «угри», как их называли немецкие моряки), однако в морских боях с маневренным противником их применение было нецелесообразным.
Накануне. Ахтари
Малый охотник типа СКА-0412, под командованием старшего лейтенанта Алексея Гавриловича Петренко, входил в состав 12-го дивизиона сторожевых катеров Азовской военной флотилии. Из пяти катеров, прибывших на Азовское море с Каспийской военной флотилии, к этому моменту в ее составе оставалось только три (два были потоплены авиацией противника).
Поэтому оставшимся малым охотникам приходилось выполнять все боевые задачи, которые ставило перед ними командование флотилии: и минирование морских коммуникаций противника, и высадка тактических десантов, и обстрелы береговых коммуникаций, и морские бои, и, конечно, отражение воздушных налетов.
Вот и десять дней назад, следуя из Ахтари в Ейск на ремонт, катер подвергся нападению с воздуха тяжелого немецкого истребителя Bf-110, которое успешно отразил. С 14 по 17 июня СКА-0412 находился в ремонте в Ейске и, вероятно, именно в это время на его вооружении, кроме традиционных для МО-IVдвух 45-мм полуавтоматических универсальных пушек 21-К и двух крупнокалиберных пулеметов ДШК калибра 12,7 мм, появилась 20-мм автоматическая пушка «Эрликон».
В последующие несколько дней выполнялась обычная рутина, связанная с поисками и обстрелами…
Морской бой «москитов»
25 июня 1943 года в 16 часов 30 минут по берлинскому времени 1-й флотилии шнелльботов (1. Schnellbootflottille) поступил приказ из ставки Адмирала Черного моря: «1.) На аэрофотоснимках 24.6. в Ахтари определено 6 судов, вероятно, это тральщики (Raumboote).
Противник с наступлением темноты этими вооруженными силами неоднократно выступал в Темрюкский залив. Необходимо уничтожить эти суда…».
Уже через полчаса шнелльботы S 40, S 42, S45, S 46 вышли из Иван-Бабы, чтобы, используя так называемые «коричневый» и «красный» маршруты, достичь Азовского моря. Юго-западный попутный ветер немецкие моряки воспринимали как хорошую примету.
В 21 час 55 мин. по московскому времени (20 ч. 55 мин. – по берлинскому) в квадрат 15 вышел в дозор советский малый охотник СКА-0412.
Немецкие катера шли со скоростью 7 узлов, на дистанции 800 метров. Видимость ухудшилась и в 23 часа 44 мин. (берлинское время) был потерян контакт со шнелльботом S 46. В 00 часов 08 минут (берлинское время) на траверзе шнелльботы замечают силуэт корабля. Это произошло в районе Сладковского (юго-западнее Ачуева).
Передадим слово первому номеру расчета Flak 28 – Bofors шнелльбота S 42, обермату Карлу Шустеру (Schuster Кarl): «Вдруг – хотя было двое часовых – впереди возникает силуэт. Менее чем за 200 метров остановилось неизвестное судно. «Доннерветтер!». Командир, колеблется: «Это русский или это действительно свой корабль?».
Тот – неизвестный, которому также давно видно нас, по-видимому, тоже не понимает. Он не двигается. «Резко на левый борт!» – приказывает капитан-лейтенант Зимс. Посмотрим, что сделает тот – другой.
Он дерзкий – тоже поворачивает и повисает у нас в кильватере. На расстоянии 300 метров он следует за нами.
«Это безумие!». Мы все, до сих пор, не знаем – это друг или враг? Из сигнального пистолета взлетает ввысь световой сигнал, на который он должен ответить, если он – один из наших.
Он этого не сделал. Значит – советский, русский! Ну, теперь вперед трассирующие «белые мыши». Тот – неизвестный, вероятно, напуган, он считал нас своим кораблем – так что ему нужны минуты, чтобы оправиться от этого и открыть ответный огонь. Теперь мы начинаем, как дикие, петлять и стрелять. Каждый хочет достать снарядами друг друга.
Сломалось что-то, что мы не можем заменить так быстро – нет запасной части, в то же время от града пуль Ивана мы буквально теряем способность слышать и видеть. Это чертовски неприятное чувство, стоять и не сопротивляться. Пока мы стреляли сами – мы этого не замечали. Но теперь, когда мы должны молчать, мы чувствуем себя очень в щекотливой ситуации.