– Вы тоже не спите? – кивком указывая на стеллаж, возле которого она стоит, я показываю ей пакет со своим снотворным. – Остерегайтесь использовать «Найт-Найт». Бесполезная штука. Мне пришлось обратиться за более серьезным средством.
– Витамин D.
Она берет с полки пузырек. На внутренней стороне ладони у нее наклеен большой пластырь, немного красный в центре.
– Что случилось с вашей рукой?
– Ничего страшного. Занималась украшательством. Разбила стеклянную панель.
Опустив взгляд, я замечаю у ног Кэролайн две банки с краской. Неудивительно, что ее порез снова кровоточит, раз ей приходится таскать такие тяжести.
– Послушайте, – предлагаю я. – давайте я помогу вам донести это до машины.
– Я на автобусе, – отвечает Кэролайн. – Честное слово, со мной все в порядке.
– Не глупите. – Подхватив каждой рукой по ведерку, на поверку оказавшемуся тяжелее, чем я могла подумать, я от всей души надеюсь, что автобусная остановка здесь неподалеку. – За мной должок. – Я надеваю свою самую широкую улыбку. – Я
– Хорошо, – соглашается Кэролайн, и я чувствую, что она предпочла бы отказаться, но в самом деле не может сказать «нет». Я всего лишь хочу загладить свою грубость, а ей и правда пришлось бы туго с порезом на ладони.
Кэролайн оплачивает покупку, и мы вместе покидаем аптеку, испытывая взаимную неловкость. Я отмечаю, что без униформы она выглядит моложе, менее сурово, но и впрямь очень устало.
– У вас сегодня выходной? – интересуюсь я, чтобы завязать разговор.
– Вроде того. Но дом, помимо прочего, перед продажей нуждается в покраске. Он принадлежал моей матери. Я не могу себе позволить нанять работников, а работы там оказалось больше, чем я предполагала. Но мне действительно необходимо все это закончить, так что никаких выходных. – Кэролайн улыбается мне уголками рта – это искренняя улыбка. – Прошу прощения. Сегодня был как раз такой день.
– Понимаю ваши чувства.
Мне становится теплее оттого, что Кэролайн немного расслабилась. Что-то в ней вызывает в моей душе отклик, только я не могу понять что. Может быть, я смогу ей помочь? Может быть, мы подружимся. С кем-то, кто не имеет отношения к долбаному родительскому комитету. В животе у меня урчит. Когда мы проходим мимо кафе «Уезерспунс», я внезапно слышу собственный голос:
– Как насчет Брекзит-бургера? Мне кажется, там два по цене одного.
– Честно говоря, мне нужно ехать.
– Не заставляйте меня вновь настаивать, – отвечаю я, стараясь придать голосу веселости. – Ненавижу есть одна. Приходится все время пялиться в телефон, притворяясь, что я очень занята. – Кэролайн пока не отказывается, но бросает взгляд в сторону автобусной остановки. – Ну же. Всего полчаса. Дайте отдых вашей раненной руке. Это в знак благодарности за то, что вернули мой кошелек. Хоть мое чувство социальной ответственности протестует, я не могу устоять перед их бургерами с голубым сыром. Разделите мой позор. А потом я подвезу вас домой. Моя машина припаркована в паре минут отсюда.
Все это звучит, будто я пытаюсь уговорить девушку на свидание.
– Ладно, – какое-то время изучающе поглядев на меня, соглашается Кэролайн. – Я могла бы сделать перерыв.
Разместившись в кабинке, мы делаем заказ – по бургеру и по маленькой бутылочке вина. Кэролайн кивком указывает на мой аптечный сверток:
– Плохо спите?
– Есть немного.
Это огромное преуменьшение. Кэролайн молча смотрит на меня, а я пытаюсь сделать то, что обычно делаю в неловких ситуациях, – заполнить тишину.
– У моего сына неприятности в школе, а вчера умерла моя мать. – Кэролайн меняется в лице, так что я поспешно добавляю: – Она была стара, и мы не были близки – это долгая, сложная и скучная история – но из-за нее я теперь не в ладах с сестрой. Семейные дрязги, сами понимаете.
– Я – единственный ребенок, так что нет. Иногда меня это радует, но когда ты единственный ребенок – все ложится только на твои плечи.
– Боже! – восклицаю я, когда на столе с впечатляющей быстротой появляются бургеры. – Вы говорили, что ремонтируете материнский дом перед продажей. Она тоже… тоже скончалась?
– Нет, хуже – она в хосписе. – Сделав несколько глотков вина, Кэролайн расслабляется, и уже тянется за чипсами. – Звучит кошмарно, знаю, но эти заведения высасывают деньги. По крайней мере, если выбирать что-то пристойное. Так что, когда дом будет продан, у меня все наладится. Должно остаться даже немного денег, чтобы я могла купить скромное жилье себе. Я жила с матерью. Сиделка по совместительству, так сказать.
– Что ж, удачи в этом деле, – говорю я, приступая к собственной еде.
Я интересуюсь, одинока ли она:
– Мужья и дети тоже требуют финансовых вложений.
– Наверное. Особенно, если вы создаете бизнес с нуля. Ну, или ваш муж.
Я настолько поглощена едой, что мне требуется какое-то время, чтобы понять, что Кэролайн имеет в виду
– Что за бизнес?
Приходится подождать, пока Кэролайн закончит пережевывать большой кусок бургера. Она поспешно глотает.
– Ваш бар. А вы что… О, я, должно быть, неправильно что-то поняла. Не обращайте внимания.
– Что за бар?
