Бессонница полностью

– Отвали! – восклицаю я достаточно громко, чтобы услышали полицейские. Мне все равно. Притормозив у сестринского поста, я громко и отчетливо сообщаю: – Я – единственная родственница Фиби Бурнетт. В данный момент мы с супругом проживаем раздельно, поэтому, если вы не возражаете, прошу сообщать о любых изменениях в ее состоянии только мне. Мой номер у вас есть.

– Разумеется. Мы в любом случае информируем только ближайших родственников и полицию, – с теплой, полной сочувствия улыбкой уверяет меня сестра. Лишь теперь в горле у меня возникает ком, а к глазам подступают слезы. Доброта незнакомцев нас всех убьет.

Я успеваю скрыться из виду прежде, чем кто-то смог бы увидеть мои слезы. Хилдред и Кейн, пара упырей, снова жаждут задавать мне вопросы по поводу очередного пострадавшего в моей семье. Сердце колотится, хотя я стараюсь не подавать вида.

Кажется, кто-то толкнул ее.

Что, если кто-то видел, как я это сделала? Что, если я это сделала?

Я не могу доверять сама себе.

Хилдред оглядывает меня с головы до ног, и в ее глазах я с удивлением обнаруживаю проблеск сочувствия.

– Неприятности дома?

– Можно и так сказать. Мужчины. Они как дети. – Кейна как представителя мужского пола я попросту испепеляю взглядом. Мне страшно, но я не теряю самообладания. Буду разговаривать с ними, как взрослая. – Предполагаю, Роберт сообщил вам, что я была зла на Фиби.

Завладев инициативой, я чувствую себя увереннее. Я – известный и уважаемый адвокат. Пример жизненного успеха. Я не безумна. Ответа я не дожидаюсь:

– Это правда. Я была на нее зла. А еще я ездила в Хартвеллскую лечебницу, чтобы поговорить о своей матери. Расставить все точки, как говорят американцы. Так вот, кое-кто из Хартвелла – с места мне не сойти, если я скажу, кто именно, – рассказал мне, что Фиби во время своих визитов была с нашей матерью не слишком-то любезна. Фактически словесно ее оскорбляла. Эта информация заставила меня задуматься – не может ли статься, что это у Фиби остались незакрытые гештальты. И хоть мне совершенно не хочется об этом думать, возможно, она…

– Считаете, она могла задушить вашу мать, а потом в порыве раскаяния бросилась под фургон?

Неужели и до них дошло?

– Всего лишь озвучиваю факт наличия такой возможности.

– Это невозможно, – довольно грубо произносит Кейн.

– О, так значит, меня подозревать можно, а… – Я протестующе повышаю голос, но детектив сержант Хилдред не без раздражения поднимает обе руки, призывая к тишине.

– Выдохните, – говорит она. – В резком свете больничных светильников вид у нее не менее усталый, чем у меня. – Когда мы просматривали видеозаписи с больничных камер, проверяя время вашего ухода, нас интересовало не только ваше местонахождение.

– Что вы хотите сказать? – сдвинув брови, спрашиваю я.

– Мы проверили также показания Фиби, которая сообщала, что отправилась в кафе «Старбакс». Именно там она и находилась. Она тоже не душила вашу мать.

Не знаю, что я сейчас испытываю. Определенно облегчение. Огромное облегчение. Никто из нас ее не убивал. Перед глазами у меня мелькают лица – Роберт, Хлоя, Кэролайн. Все их вежливое недоверие. Их обвинения в паранойе – призраки, мертвой хваткой вцепившиеся в меня. Я – параноик? Или паранойя – это всего лишь развитая интуиция? Что-то не так, и я это ощущаю. Словно червь гложет меня изнутри.

– Так значит, никто ее не убивал? – спрашиваю я, наконец. – А как же волокна у нее во рту и в носу?

– Результаты неубедительны, – отвечает Хилдред. – Мы проводим дополнительные тесты, но, вероятно, ничего не сможем доказать, – поясняет она, а затем на мгновение умолкает. – Я понимаю, вам сейчас нелегко, но тем не менее я хотела бы задать вам несколько вопросов о сегодняшнем происшествии. Пока все еще свежо. Вы виделись с сестрой до того, как ее сбил фургон?

– О, все ясно, – расплываюсь я в улыбке, по ощущениям больше смахивающей на колючую проволоку – юмор в ней отсутствует начисто. – Сначала вы решили, что я убила свою мать, а теперь гадаете, не я ли покалечила сестру.

– Я ни о чем не гадаю. Нам просто необходимо получить ясное представление о том, что произошло.

– Я направлялась туда, чтобы увидеться с ней. Услышала шум. Она уже лежала на дороге.

Смерив меня цепким взглядом, Хилдред сообщает:

– Прохожие говорят, что ее могли толкнуть.

– Я была слишком далеко, чтобы что-то разглядеть.

Волосы у меня на загривке встают дыбом. Я слишком устала для этого дерьма.

– Но если вы предполагаете, что это сделала я, то в отсутствии свидетеля – мое сердце ухает, как молот, но взгляд остается твердым – на вашем месте я была бы поаккуратнее с беспочвенными обвинениями. Вы ведь помните моего адвоката. Если хотите снова меня в чем-то обвинить, лучше вам запастись железными доказательствами.

– Миссис Эверелл?

Как по команде, мы все поворачиваем головы. Врач, серьезный мужчина средних лет, переминается с ноги на ногу в паре футов от нас.

– Могу ли я…