– Прости, – бросаю я и падаю на стул, стоящий напротив его стола. – У меня выдалось непростое утро. Мою сестру сбил фургон. Я была в больнице. – Я складываю руки на груди. Что это было? Галлюцинация? Сорок – завтра. Я не так уж тихонько схожу с ума. Будь осторожен, Энгус Бакли, кто знает, чего можно от меня ожидать. – Если речь пойдет о Паркере Стоквелле и о нашем с ним телефонном разговоре, то мне жаль, но я не обязана на благо фирмы по выходным терпеть сексуальные домогательства. И…
– Речь не о Паркере Стоквелле. – Бакли прочищает горло. – Но для справки – я согласен. Уверен, что он ничего такого не имел в виду, но никто не должен испытывать дискомфорт по вине клиента. И я приношу извинения, если твое присутствие на ужине вызвало подобный дискомфорт у тебя.
Я расправляю плечи. Должно быть, это что-то серьезное, раз уж Бакли решил навести справки о проблеме сексизма на рабочем месте. Прикрывает собственный зад, прежде чем надрать мой.
– Так в чем дело?
– Эти отзывы.
Он подвигает мне по столу какую-то распечатку. Я бросаю взгляд на бумагу. Трастпайлот и Гугл. Четыре отзыва. Все содержат ссылку на мое имя.
Я ошеломленно перевожу взгляд на Бакли.
– Ты, конечно, не поверил этому? Я хочу сказать… – я снова бросаю взгляд на распечатку, – я никогда не говорила такого. Я даже не знаю, кто эти люди…
Я осекаюсь на полуслове. Имена этих клиентов звучат знакомо.
– Ты звонила им. Это были новые клиенты. У Розмари сохранились записи.
– Ну, кем бы они ни были, я никогда не говорила подобных вещей.
Бакли издает долгий вздох.
– Зачем им лгать? – мягко произносит он, наклоняясь вперед. – Розмари рассказала мне, что в тот день, когда она передала тебе номера этих клиентов, произошел некий инцидент с письмами у тебя на диктофоне. Странная запись…
– Это другое, – оправдываюсь я. – Это… – Как можно это объяснить? Я снова смотрю на распечатку. – Это клевета. Эти люди… Откуда мы знаем, что они вообще существуют? Я имею в виду, кто-то мог нарочно выставить меня в дурном свете. Даже моя собственная сестра. Или Миранда Стоквелл. Да кто угодно.
– Зачем кому-то пытаться тебе навредить? В этом нет никакого смысла. Я позвонил одной из этих женщин, и она все подтвердила. Сказала, что обратилась после нас в «Милборо и Браун». Я связался с ними. Они уже провели с клиенткой предварительную встречу – та собирается нанять их для представления своих интересов в бракоразводном процессе. – Бакли уставился на меня. – С тобой явно что-то происходит. Вероятно, какое-то расстройство. И хоть я со всей лояльностью к тебе настроен, мы не можем себе такое позволить. Эти отзывы – можешь себе представить, какой урон они могут нанести нашей репутации. Мы должны принять меры.
Наступает миг тягостного молчания.
– Ты меня увольняешь? – Даже сидя здесь в крови собственной сестры, мне тяжело это принять. Отстранить на какое-то время – да, но указать мне на дверь? Я же должна была стать партнером. Это было мое будущее. А теперь вот что. – Вау.
– У нас и правда нет выбора. Мне очень жаль.
Я еще какое-то время сижу молча, а затем, не говоря ни слова, встаю. По виду Бакли совсем не скажешь, что ему жаль. Он испытывает облегчение. На меня вдруг снисходит покой.
– Понимаю.
Я не собираюсь кричать на него. Признаюсь, я не особо удивлена. Моя личная жизнь рушится, разумеется, на очереди моя карьера. Без единого слова я выхожу из офиса Бакли. Я помню, как звонила этим женщинам. Точно помню. Это было в тот день, когда ко мне приходила Мишель. В день диктофона. Обычные, самые рядовые консультации по телефону. Я выслушала запросы клиентов и сообщила им, что они могут записаться на бесплатную получасовую консультацию, после чего можно будет принимать какие-то решения. Все довольно стандартно. Я уверена, что так оно и было. Но даже думая об этом, я сомневаюсь в себе.
