Бессонница полностью

По крайней мере, сна теперь у меня ни в одном глазу. Припарковавшись, я беспокойно наматываю круги возле машины, в то время как мой мозг разгоняется на полную. Услышанное не укладывается у меня в голове. Я все воспринимаю сквозь призму. Пытаюсь сформулировать для себя новую информацию коротко и понятно, чтобы суметь ее осознать.

Несколько недель назад Фиби взяла с собой Роберта, собираясь навестить нашу мать. Роберт был в курсе того, что Фиби вернулась. Роберт был в курсе того, что наша мать была жива, и знал, что она совершила. Предъявляя мне претензии, почему я никогда ничего не рассказывала, – он знал. После ухода полицейских, изображая удивление оттого, что она все эти годы была жива, он знал, но намеренно заставлял меня чувствовать себя скотиной. Он все время знал. Почему он ничего не сказал мне?

Тайны.

Кусочки мозаики занимают положенные места, и открывается ужасная картина. Я-то думала, что Фиби открыла на меня охоту по собственному почину. Но что, если у нее был компаньон?

Что, если моя сестра и мой муж спланировали все это вместе?

Дрожа, я прислоняюсь к машине – слишком быстро и оглушительно выстреливают в моей голове мысли. Если Роберт был в Хартвелле с Фиби, значит, он знал обо всем. О числах. О том, что натворила мама. Он мог рассказать Уиллу об удушении. Он мог сподвигнуть Уилла рисовать эти картинки, а зная историю моей семьи, не мог не догадываться, какой эффект окажут эти рисунки на меня, когда я их увижу. Он знал, что я решу, что схожу с ума. Более того, он знал, что так будут думать и другие люди. Неудивительно, что Уилл стал сам не свой – бедняжка разрывается между двумя родителями.

Роберт проводит с ним все время. Если кто и знает, как манипулировать нашим мальчиком, так это он. Не рассказывай мамочке. Не так уж невозможно предположить, что Уилл ничего бы не рассказал. Все истории о детских травмах связаны с секретами, которые мы храним. Мы никому не рассказывали, насколько неадекватной стала наша мама. Если Роберт велел Уиллу ничего мне не рассказывать, тот не стал бы. Он был бы напуган и растерян, но не рассказал бы.

Освежающий вечерний бриз овевает прохладой мое горящее лицо, пока мозг продолжает гудеть. Если Роберт заодно с Фиби, она могла пробраться ночью в дом, пока я была наверху, и написать числа на доске, а еще надиктовать их поверх моих писем на диктофоне. Роберт мог дать ей ключ. Дом большой, и, засыпая, я совсем не обязательно должна была услышать ее, будучи такой уставшей.

Я ведь была уверена, что кто-то наблюдает за мной снаружи. Это могла быть Фиби. Роберт мог подмешивать что-то мне в еду, чтобы я не могла уснуть. Что там рассказывала Нина о том укурке, который сидел на наркотиках и не мог спать? Могли они намеренно культивировать во мне параноидальную идею о том, что я повторяю путь своей матери?

Теперь даже слова Сандры о Фиби обретают больший смысл. Может быть, она говорила нашей матери те ужасные вещи, чтобы вызвать у нее какую-то реакцию? Подстроила все так, чтобы мама оказалась в больнице, а затем заставила меня навестить ее? Меня поражает очередная догадка. Роберт опоздал на встречу в школе после того, как я побывала в больнице у матери. Никто ведь не искал его на записях с камер. Что, если он задушил нашу мать, пока Фиби пила свой кофе?

Мог ли он и вправду все это совершить? Голова у меня идет кругом. А Фиби? Она могла? Но зачем им это было нужно? У Фиби еще могли быть свои извращенные резоны – из-за наших запутанных отношений и ревности. Но зачем это Роберту?

Деньги.

Догадка услужливо всплывает в моей голове. Если дело не в любви, оно в деньгах. Так нас учили в юридической школе. Это два основных мотива любых поступков. Конечно, есть и другие, но в целом людьми движет либо первое, либо второе. Роберт уже какое-то время чувствует себя некомфортно – нам обоим это известно. Он несчастлив оттого, что вынужден быть отцом-домохозяином, кризис средних лет заставляет его жаждать стать владельцем этого пресловутого бара. Он хочет большего, а моя карьера его унижает. Но если я не буду работать, сколько бы денег у нас ни было – даже если мы продадим дом – надолго их не хватит, и он уж точно не сможет вести роскошную жизнь, если только…

В памяти всплывает разговор. – Просто подпиши эти бумаги, это продление страховки. – Мне кажется или они задрали цену? – Да, но это золотой стандарт. Оно того стоит.