Бессонница полностью

Лоис: [Ближайший к кровати — Билл Макговерн, наш друг. С ним что-то не так. Его ждет что-то ужасное. Если мы сделаем то, что вы хотите, не могли бы вы?…]

Но Лахесис и Клото уже отрицательно качали головами в унисон.

Клото: [Ничего нельзя изменить.]

Да, подумал Ральф. Дорранс знал: сделанного не воротишь.

Лоис: [Когда это случится?]

Клото: [Ваш друг принадлежит не нам, третьему. Тому, которого Ральф уже назвал Атропосом. Но Атропос не может назвать вам точный час смерти этого человека, точно так же, как и мы. Он даже не может сказать, кого он возьмет следующего. Атропос — посредник Случая.]

От этих слов по сердцу Ральфа прошел холод.

Лахесис: [Но здесь не место для нашего разговора. Пойдемте.]

Лахесис взял Клото за одну руку, а потом протянул свободную руку Ральфу. В тот же момент Клото потянулся к Лоис. Она поколебалась и взглянула на Ральфа.

Ральф, в свою очередь, мрачно посмотрел на Лахесиса:

[Лучше не делайте ей больно.]

[Никому из вас не будет больно, Ральф. Возьмите меня за руку.]

«Я чужестранец в раю», — пронеслось в мозгу Ральфа. Он вздохнул сквозь зубы, кивнул Лоис и ухватил протянутую руку Лахесиса. Шок узнавания, глубокого и приятного, как при неожиданной встрече со старым добрым другом, снова ударил его. Яблоки и кора; память о садах, где он гулял ребенком. Каким-то образом он знал, хотя на самом деле и не видел, что его аура сменила цвет и стала — по крайней мере ненадолго — зеленой с золотыми искорками, как у Клото и Лахесиса.

Лоис взяла Клото за руку, тихонько вздохнула сквозь стиснутые зубы, а потом неуверенно улыбнулась.

Клото: [Замкните круг, Ральф и Лоис. Не бойтесь. Все хорошо.]

Слушайте, разве я против, подумал Ральф, но, когда Лоис протянула ему руку, он сильно сжал ее пальцы. Ко вкусу яблок и фактуре сухой коры примешалась некая темная и неразличимая приправа. Ральф глубоко вдохнул ее аромат и улыбнулся Лоис. Она улыбнулась в ответ — в этой улыбке не было ни крупицы сомнения, — и Ральф ощутил слабый и далекий стыд. Как ты мог бояться? Как ты мог даже сомневаться, если то, что они принесли с собой, ощущается таким приятным и кажется таким правильным?

Мне стыдно, Ральф, но я все равно сомневаюсь, возразил какой-то голос.

[Ральф? Ральф!]

Ее голос звучал испуганно и в то же время легкомысленно. Ральф огляделся вокруг как раз вовремя, чтобы увидеть, как верхняя часть двери, ведущей в палату 315, проплывает вниз, мимо ее плеч… Только это не дверь опускалась; это Лоис поднималась вверх. Они все вместе поднимались вверх, образовав кольцо из сцепленных рук.

Едва Ральф успел сообразить это, как мгновенная темнота, острая как лезвие ножа, затмила его зрение словно тень, отбрасываемая пластинкой жалюзи. На мгновение он ухватил взглядом узкие трубы — вероятно, часть больничной противопожарной системы, — упакованные в подушечки изоляционных прокладок. Потом перед его взглядом очутилась напольная плитка длинного коридора. Больничная каталка двигалась прямо на его голову… которая — он вдруг понял — торчала, как перископ, из пола коридора на четвертом этаже.

Он услышал крик Лоис и почувствовал, как ее рука крепче вцепилась в его ладонь. Ральф инстинктивно закрыл глаза, ожидая, что приближающаяся каталка сейчас расплющит ему череп.

Клото: [Спокойнее! Пожалуйста, успокойтесь! Помните, что эти предметы существуют на совершенно ином уровне реальности, чем тот, на котором находитесь вы сейчас!]

Ральф открыл глаза. Каталка исчезла, хотя он по-прежнему слышал скрип ее колес. Теперь этот звук раздавался позади него. Как и друг Макговерна, каталка прошла прямо сквозь него. Теперь они вчетвером медленно влетали в коридор педиатрического отделения; сказочные существа прыгали и скакали вверх и вниз по стенам, а окна большой и ярко освещенной игровой площадки были разрисованы персонажами из диснеевских «Аладдина» и «Русалочки». Врач и медсестра, обсуждавшие какой-то диагноз, шли прямо на них.