Бессонница полностью

Внимание Ральфа привлекло какое-то движение справа. Он повернулся к дверям как раз вовремя, чтобы заметить, как один из техников ткнул приятеля локтем и указал ему на них с Лоис. Неожиданно Ральф совершенно отчетливо представил себе картинку, которую те наблюдали: двое людей безо всяких видимых причин находиться здесь (никто из них не носил черную повязку, и они явно не принадлежали к представителям средств информации) зачем-то торчали на краю парковочной площадки. Леди, которая один раз уже орала здесь, уткнулась лицом в плечо джентльмена… А сей джентльмен пялился как дурак в пустое пространство.

Тихо, одним уголком рта, как заключенный, обсуждающий побег в старой эпической ленте компании «Уорнер Бразерс» о тюремных злоключениях, Ральф сказал:

— Подними голову. Мы слишком привлекаем к себе внимание.

На мгновение ему показалось, она не сумеет этого сделать, а потом… она очнулась и подняла голову. В последний раз она посмотрела на кустарник, растущий у стены, — испуганный, брошенный против воли взгляд, — а потом отвернулась и решительно взглянула на Ральфа и только на Ральфа.

— Ты не видишь никаких признаков Атропоса, Ральф? Мы ведь здесь за этим, правда?… Чтобы сесть ему на хвост?

— Может быть. Наверное. Честно говоря, я даже не смотрел — слишком много тут всего другого. Думаю, нам нужно подойти поближе к зданию.

Ему не очень хотелось делать это, но казалось очень важным сделать хоть что-нибудь. Он чувствовал «мешок смерти» вокруг них, его мрачное удушающее присутствие, которое пассивно сопротивлялось любому действию. Вот с этим им нужно было бороться.

— Хорошо, — сказала она. — Я попрошу автограф у Конни Чанг и буду хихикать при этом как можно глупее. Сможешь это перенести?

— Да.

— Отлично. Поскольку если они и будут на кого-то глазеть, то только на меня.

— Придумано неплохо.

Он кинул последний взгляд на Джона Киркленда и женщину-продюсера. Они продолжали спорить о том, какие события могут заставить их прервать рутину вечерних новостей прямым репортажем, не подозревая о неуклюжих трилобитах, ползающих по их лицам. Один из них как раз медленно заползал в рот Джона Киркленда.

Ральф торопливо отвернулся и позволил Лоис потянуть себя к тому месту, где рядом с телеоператором Розенбергом стояла мисс Чанг. Он увидел, как эти двое сначала посмотрели на Лоис, а потом переглянулись. На одну треть этот взгляд состоял из удивления, а на две трети — из усталой покорности (вот подходит одна из них), — но тут Лоис на мгновение сильно стиснула его ладонь, словно говоря: Не обращай на меня внимания, Ральф, делай свое дело, а я займусь своим, и спросила самым своим восторженным «ах-неужели-это-может-быть» голосом:

— Прошу прощения, но вы не Конни Чанг? Я увидела вас вон там и сперва сказала Нортону: «Или я спятила, или это та леди, что работает в паре с Дэном Разером». А потом…

— Я действительно Конни Чанг и очень рада с вами познакомиться, но я готовлюсь к вечерним новостям, поэтому прошу прощения…

— О да, конечно. У меня и в мыслях не было отрывать вас, я только хочу получить автограф — сойдет один быстрый росчерк, — потому что я ваша поклонница номер один, во всяком случае, в штате Мэн.

Мисс Чанг взглянула на Розенберга. Он уже держал в руке ручку, как хорошая сестра в операционной берет инструмент, который должен понадобиться врачу, еще прежде чем он попросит. Ральф переключил внимание на пространство перед Общественным центром и чуть-чуть приподнял уровень своего восприятия.

Перед дверями он увидел полупрозрачную черноватую субстанцию, сначала слегка озадачившую его. Она была около двух дюймов глубиной и походила на какое-то геологическое образование. Однако этого не могло быть или… Если бы то, на что он смотрел, было реальным (по крайней мере в том смысле, в каком были реальны предметы в Краткосрочном мире), штуковина мешала бы дверям открываться, а этого не происходило. Пока Ральф смотрел, двое телевизионных техников прошли сквозь штуковину, окуная в нее ноги по щиколотки, словно она была не тверже низкого тумана.

Ральф вспомнил про аурные отпечатки ног, которые люди оставляют за собой, — те, что похожи на диаграммы самоучителя танцев Артура Меррея, — и вдруг ему показалось, он понял. Такие следы исчезали, как сигаретный дым, только… Ведь на самом деле сигаретный дым не исчезает; он оставляет осадок на стенах, на окнах и в легких.

Человеческие ауры, видимо, оставляют свой осадок. Возможно, когда цвета тускнеют, осадка от одного человека недостаточно, чтобы он был виден, но ведь это же самое большое место людских сборищ в четвертом по величине городе штата Мэн. Ральф представил себе всех людей, которые входили и выходили из этих дверей — все банкеты, собрания, выставки, концерты, баскетбольные матчи, — и понял, что собой представляет эта полупрозрачная грязь. Это был эквивалент легкого налета, какой порой можно заметить посредине часто используемых лестниц.