Ральф кивнул. Пока он смотрел, несколько жуков вынырнули из верхушки куста и начали бесцельно ползти вверх по стене. Они двигались лениво и заторможенно — как ноябрьские мухи на оконном стекле — и оставляли за собой тонкие цветные следы. Следы быстро тускнели и исчезали. Другие жуки выползали из-под низа кустов на узенькую полоску газона. Один из комментаторов местного канала новостей пошел по направлению к зараженной местности, и, когда он обернулся, Ральф узнал Джона Киркленда. Он разговаривал с хорошенькой женщиной, одетой в один из так называемых «деловых» костюмов, который при нормальных обстоятельствах показался бы Ральфу чрезвычайно сексуальным. Он решил, что это продюсер Киркленда, и прикинул, позеленела ли бы аура Лизетт Бенсон в присутствии этой женщины.
— Они идут к этим жукам! — яростно зашептала ему Лоис. — Мы должны остановить их, Ральф, мы должны!
— Ничего подобного мы не сделаем.
— Но…
— Лоис, мы не можем начать вопить про жуков, которых никто, кроме нас, не увидит. Это кончится дурдомом. Кроме того, жуки здесь не ради них. — Он помолчал и добавил: — Я надеюсь.
Они смотрели, как Киркленд и его хорошенькая знакомая вышли на лужайку и… попали прямо в желеобразную массу ползающих и извивающихся трилобитов. Один из них скользнул на начищенный мокасин Киркленда, выждал, пока тот не перестал на секунду двигаться, и взобрался на штанину.
— Мне вообще плевать на Сюзан Дэй, — говорил Киркленд. — Мы делаем репортаж о «Женском попечении», а не о ней… Кругом рыдают женщины в черных повязках.
— Осторожнее, Джон, — сухо произнесла женщина. — Ты проявляешь чувствительность.
— Вот как? Черт побери.
Жук полз к его ширинке. Ральфу пришло в голову, что, если бы Киркленду вдруг дали возможность увидеть то, что вскоре заползет ему на яйца, он, наверное, сошел бы с ума.
— Ладно, но обязательно поговори с дамами, ведающими местным отделением, — говорила продюсер. — Теперь, когда Гретхен Тиллбери нет, нас интересуют Мэгги Петровски, Барбара Ричардс и доктор Роберта Харпер. Харпер, по-моему, собирается играть сегодня роль Большого Шамана… или в данном случае ее лучше назвать Большой Шаманшей. — Женщина сделала шаг в сторону от дорожки, и один из ее высоких каблучков проткнул неуклюже ползущего жука. Из него брызнула радужная струя внутренностей и какая-то белая, как воск, масса, похожая на несвежее картофельное пюре. Ральф догадался, что белая масса состояла из яиц.
Лоис уткнулась лицом ему в плечо.
— И не спускай глаз с леди по имени Элен Дипно, сказала продюсер, делая еще шаг к зданию. Жук, проткнутый каблуком ее туфли, корчился и волочился за ней.
— Дипно, — произнес Киркленд и постучал костяшками пальцев себе по брови. — При этом имени у меня где-то звякнул колокольчик.
— Не-а, там просто перекатывается твоя последняя действующая клетка серого вещества, — сказала продюсер. — Она — жена Эда Дипно. Они живут раздельно. Если тебе нужны слезы, она — твой лучший шанс. Они с Гретхен Тиллбери были хорошими подругами. Может быть, особыми подругами, если ты понимаешь, о чем я.
Киркленд злобно оскалился — лицо его стало так не похоже на его облик перед камерой, что Ральф слегка растерялся. Тем временем один из жуков забрался на носок туфли женщины и пополз вверх по ее ноге. В беспомощном ужасе Ральф следил, как он исчезает под каймой юбки. Это было все равно как наблюдать за котенком, забравшимся под полотенце. И вновь, казалось, собеседница Киркленда что-то почувствовала; продолжая говорить о различных интервью во время выступления Сюзан Дэй, она потянулась и рассеянно почесала бугорок на юбке, добравшийся уже почти до ее правого бедра. Ральф не слышал глухой хлопок, который издало хрупкое, мягкое создание, когда лопнуло, но мог легко вообразить — вернее, казалось, не мог не вообразить. И еще он легко представил себе, как внутренности жука стекают по ее ноге в нейлоновом чулке, как гной. Они останутся там по крайней мере до ее вечернего душа — незримые и неощущаемые.
Теперь те двое начали обсуждать, как им лучше подать всю последовательность мероприятий «Друзей жизни» на сегодняшнем вечере… если, конечно, предположить, что что-нибудь состоится. Женщина полагала, что даже «Друзья жизни» не окажутся такими тупыми кретинами, чтобы появиться в Общественном центре после всего, что произошло в Хай-Ридж. Киркленд возражал, что невозможно недооценивать идиотизм фанатиков; люди, способные заварить такую кашу, представляют собой силу, с которой необходимо считаться. И все время, пока они разговаривали, обмениваясь колкостями, предложениями и сплетнями, все больше разбухших разноцветных жуков деловито взбиралось вверх по их ногам и туловищам. Один первопроходец одолел весь путь до красного галстука Киркленда и явно направлялся к его физиономии.
