- Скоро начнутся галлюцинации. Тебе будет очень хорошо.
- Это вы здорово придумали... Что там происходит? Андрей высунулся из-за
пыльной морды вездехода.
- Касси с этим... типом кого-то еще подстрелили, теперь лезут на корабль.
- Это корабль радарной разведки. Очень старый, но на нем есть самолет.
Правда, далеко на нем не улетишь, но все-таки... слушай, Андрей, я все время
хотел сказать тебе одну вещь...
- Какую?
- Я рад, что познакомился с тобой. Глупо, а? Потому что прав на самом
деле Халеф. Все, что он говорил, - это чистая правда. Вы действительно не
такие, как мы, и мне хотелось бы посмотреть, как там у вас. А тебе не нужно
бороться со своим дьяволом. В тебе его нет...
Из его рта потекла тонкая струйка крови.
- Знаешь, мне говорили, что, когда человек умирает, ему холодно. А мне
почему-то хорошо... солнце какое большое, правда?
- Правда...
- Слушай, а почему так пахнет сладким? Как будто варенье мама варит.
Тонкие смуглые пальцы Ингра вдруг впились в запястье Андрея, и, уже
проваливаясь в пропасть "ласковой смерти", в которую человек уходит,
испытывая сильнейшее наркотическое наслаждение, он отчетливо произнес: -
Оставьте меня здесь.
- Дьявол живет в каждом, - тихо ответил ему Андрей.
Пальцы Ингра еще раз сжались, потом ладонь умирающего соскользнула на
песок.
Андрей поднялся на ноги. Рядом с машиной, сжимая в руках закопченный
автомат, сидел на корточках Халеф.
- Он умер? - спросил он.
- Через несколько минут. Но он уже не услышит тебя. Сейчас ему хорошо,
как никогда в жизни...
- Откуда ты знаешь; как ему хорошо?
Андрей пожал плечами. На корабле что-то происходило. Из его железных недр
раздавались какие-то глухие стуки, потом судно вздрогнуло, под кормой
забурлила вода, и на палубу выбралась Касси.
Спрыгнув с пирса, она молча подошла к машине, опустилась перед Ингром на
колени. Андрей отвернулся. Ему невыносимо хотелось закурить или хотя бы
глотнуть чего-нибудь. В одном из мешков была арра. Он обошел корму "Пса",
развязал брезентовые тесемки и вытащил довольно большую, около литра,
бутылку.
- Мы отплываем, - услышал он голос Касси. - Берите его.
- Он просил оставить его здесь, - резко произнес Андрей. - Не трогай его!
По словам капитана Каина - так назвался загадочный незнакомец с бородой,
- бандиты, пришедшие вчера вечером, захватили всю команду и ждали своих
приятелей, которые собирались удрать на его судне в Хабуран. Сам он,
конечно, не имел об этом ни малейшего понятия: уже неделю его экипаж жил на
берегу в ожидании некоего таинственного приказа; очевидно, именно этот
приказ и отдала ему Касси.
Посудина называлась "Зоркий". Как сказал Каин, ее построили двадцать лет
назад и за все это время ни разу не ремонтировали - но, когда разговор зашел
о Виланском архипелаге, капитан угрюмо кивнул головой: дойдем, не
переживайте... Стоя на корме под крылом зачехленного самолета, Андрей
смотрел, как тает на горизонте полоска галечного пляжа с мертвым Ингром. Он
знал, что такое война, более того, за последнее время у Огоновского
выработалось нечто вроде профессионального цинизма военного врача - но
сейчас, глядя на удаляющийся берег, он испытывал острую боль: боль,
порожденную бессилием. Бессилие всегда было его кошмаром.
- Через три дня мы будем на месте, - произнес за его спиной Халеф.
Андрей резко обернулся. Щурясь от яркого солнца, юноша бесстрастно глядел
назад, словно отсекая своим взглядом все то, что осталось там, на берегу.
- Я обязан ему жизнью, - вдруг сказал он. - И не смог отдать свой долг.
- Так бывает, - кивнул Андрей. - Увы.
- Там, где я родился, не принято говорить о долгах между людьми. Мы
слишком много думаем о долге перед теми, кто привел нас в этот мир.
Наверное, это не так уж и важно.
- Теперь - уже нет. Да и никогда, наверное, не было. На самом деле, по
принятым в галактике законам, поступок Отцов заслуживает наказания. И вы не
должны нести перед ними никакой ответственности. Тем более это было так
давно...
- Ты прав, - задумчиво отозвался Халеф. - Глупо только, что вся история
моей планеты оказалась изуродована ими.
- Ты не прав, - поморщился Огоновский. - Если бы не они, и истории этой
не было бы. Более того, вся история человечества пошла бы по другому пути.
Сейчас, через тысячи лет, уже совершенно нельзя сказать, что тут хорошо, а
что плохо. Любопытно то, что религия в нашем, традиционном ее понимании у
вас так и не возникла. Вера требует подвига, а здесь, на Трайтелларе, идеи
противопоставления - веры и неверия в контексте добра и зла - абсурдны. Ваша
вера не нуждается в подтверждении, вы знаете, что так оно и было, что Отцы
спустились с небес и привели с собой вас. Вы знаете, что они завещали вам
верность - но, заметь, не веру. Самопостижение, милосердие - как основные
постулаты веры - так же чужды вам, как мне, к примеру, идея служения
представителям какой-либо иной расы. Мы, собственно, и воюем-то для того,
чтобы не служить чужакам.
- Не служить? Я плохо тебя понял. Враг принуждает вас к служению?
- Этот враг стар. Ста рнастолько, что, несмотря на нашу с ним схожесть,
мы тем не менее скорее выглядим полными антиподами. Это парадоксально, но,