поразить колонны с этой высоты. Что скажете? Может быть, есть смысл
подождать здесь до рассвета?
- Через полчаса начнется туман, - сказал Мазотти - Им он союзник. Но и
нам, в принципе, тоже.
- Эмиль, Мельтер будет гореть еще долго.
- Верно. И если мы увязнем с обороной, то сможем контратаковать их с
флангов, как сейчас, - только бежать будет дальше.
- Да в конце концов, ваша милость, мы можем вызвать помощь из Змеиного.
- Хорошо. Стало быть, мы остаемся.
Утренний туман, опустившийся на холмистую степь, был густым, как молоко.
Сидя в яме на вершине горы, Андрей смотрел на красноватое марево - так
выглядел оттуда догорающий поселок. Рядом с ним, положив голову на блок
наведения мощного стационарного лазера, дремал Блэз. Вокруг было тихо, лишь
где-то далеко на болотах противно завывали бэрки - небольшие местные
хищники, уже закончившие ночную охоту и чем-то, похоже, встревоженные.
Наступил новый день, серый, сырой и противный.
Огоновский вытащил из пачки последнюю сигарету, клацнул зажигалкой и
прислушался: ему почудилось, что где-то высоко в небе гудит мощный двигатель
атмосферной машины. Он поднял голову, но сквозь низкие облака разглядеть
что-либо было невозможно.
- Мазотти, - позвал он, - мне чудится или над нами действительно кто-то
кружит?
Старый десантник, прикорнувший на ящике с боеприпасами, сел, помотал
седой головой, потом с задумчивым видом поковырялся в ухе.
- Рекогносцировщик "Бэттл-М", - уверенно сказал он. - Высота примерно две
тысячи. У него почти бесшумный движок, поэтому кажется, что он далеко. На
самом деле он практически над нами.
- Разведчик? - поразился Огоновский. - Десантный разведчик? Но какого
черта? Что, полицию стали вооружать армейской техникой?
Мазотти пожал плечами и принялся тереть глаза.
- А какая нам разница? Ваша милость, вы не считаете, что нам пора
возвращаться? Дело уже к полудню пошло, никого нет и, наверное, не будет.
Ушли они, вот что я вам скажу. Раз Басюк исчез, командовать некому. А без
командира кто ж воевать-то будет?
- До полудня еще далеко, - возразил Андрей.
- Вы на часы-то посмотрите, ваша милость. Десять уже.
- Что? - поразился Огоновский. - Неужто я уснул?
- А вы как думали? Часа три носом сопели. Проклятая сырость, мать ее
размать...
Андрей схватился за свою радиостанцию и вызвал Маркеласа. Ему не отвечали
так долго, что он стал нервничать, - в конце концов в ухо ему загремел
незнакомый бас: - Кто говорит?
- Это Огоновский, - поспешно ответил Андрей. - Где Ник?
- Какой Ник?
- Как какой, черт вас побери! Шериф Маркелас, какой же еще!
- Шериф арестован. Я спрашиваю, кто это говорит?
Андрей недоуменно уставился на черную коробочку в своей руке. Что значит
- арестован?! Кем?
- А это кто говорит? - нелепо поинтересовался он.
- Не ваше дело. Не засоряйте мне эфир...
- Кажется, там что-то происходит, - тихо произнес Огоновский.
- Что? - не понял Мазотти.
- А вот я и хотел бы знать, что...
"Господи, - подумал он, - господи, неужели они взяли Змеиный? А все я,
все я... - от отчаяния Андрей сжал кулаки, - это все моя затея, будь она
проклята!" - Блэз, у нас есть толковый парень, который мог бы проникнуть в
город и разузнать, что там творится? Такой, чтобы не привлекал особого
внимания...
- У нас есть пара ребят, служивших в разведке, - отозвался тот. - Но что
там, доктор? Чего вы так переполошились?
- Не знаю я, что там. Найди мне кого-нибудь, живо!
Пять минут спустя Блэз вернулся на холм с двумя мрачными и заспанными
парнями, одетыми в гренадерские комбинезоны. У одного уцелели погоны
мастер-унтер-офицера: вероятно, офицерский чин он не получил только потому,
что война закончилась для него слишком рано. Если нижнему чину давали
мастера, то производства в лейтенанты, как правило, приходилось ждать
недолго. По статистике, двадцать пять процентов рядовых, начавших службу в
первый год и доживших до последнего, уволились лейтенантами. Особо
отмороженные получали желтую бахрому и раньше, - В Змеином творится что-то
непонятное, - начал Андрей, оглядев разведчиков. - Что - сказать не могу, а
знать надо. Кто может незаметно пролезть в город и вернуться оттуда живым и
невредимым?
- Не знаю, как невредимым, но попытаться можно, - хмыкнул один из
гренадеров. - На практике у меня таких ситуаций не было, но учили нас
крепко, до гроба не забудешь. Если вы дадите нам грузовик, то мы с Алексом
попробуем. Вам только общую обстановку или диспозицию тоже?
- По возможности. Я... я действительно не понимаю, что там такое. То ли
его взяли ублюдки, то ли там что-то совсем странное. Сколько вам понадобится
времени?
- Часа полтора, доктор.
- Хорошо, берите один из грузовиков и отправляйтесь. Я буду ждать.
Туман начал редеть. Когда негромкий гул грузовика растаял вдали, Андрей
свинтил пробку с фляги, разодрал пакет с ветчиной и откинулся на "лапу"
стационара. Коньяк приятно согрел желудок, сырость сразу куда-то отступила,
и он почувствовал себя почти комфортно.
- Хотите сигару, док? - устало спросил Мазотти. - У меня свои, вкусные -
закачаетесь.
- Очень вовремя, - добродушно улыбнулся Андрей, принимая из рук
лейтенанта толстую зеленовато-коричневую сигару, - а то у меня курево