программе! А я... я..."
Аксель Кренц лежал на далекой холодной планете, заваленный камнями,
поверх которых его десантники водрузили расколотый генеральский шлем. А
Андрей долго сидел в кабине своего грузовика, глотая коньяк и пытаясь
понять, почему бессилие может быть таким ужасающе болезненным. Потом он
запустил двигатель и поехал обратно в Змеиный лог.
Офицер, командовавший той ротой, что оцепила отель, показался ему вполне
нормальным человеком.
- Да я все понимаю, доктор, - вздохнул он на требование пропустить его к
шерифу. - Но ведь у меня приказ.
- А если там раненые? - скривился Огоновский. Капитан покачал головой.
- Ну хорошо, будем считать, что там и в самом деле раненые. Мне ведь тоже
ужасно не нравится вся эта история. Что-то тут не то происходит, честное
слово. Зачем бы мы стали занимать эту деревню, в которой нет не то что
бандитов, а вообще?.. Когда мне приказали арестовать всю эту местную
дружину, я чуть челюсть не уронил. Что я им говорил - вы себе не
представляете. А ведь к вечеру их выпустят - и как я им в глаза смотреть
буду? Прилетели, понимаешь, защитнички...
Огоновский раздраженно махнул рукой и, волоча с собой кейс первой помощи,
прошел в зал ресторана. Раненых там, слава богу, не было, но зато и трезвых
- тоже. Похоже, за время заточения люди шерифа вылакали весь алкогольный
запас старого кабака; некоторые, увидев входящего Андрея, долго щурились,
пытаясь понять, кто же это перед ними. Маркелас был относительно трезв.
- Тебе повезло, - горько сказал он.
- Да, наверное, - шмыгнул носом Андрей, присаживаясь рядом с ним. - Как
это у вас тут все... случилось?
- Да как - вот так. Стали садиться, ну мы, конечно, на радостях, к ним -
а нас вязать! Согнали в кучу, мне вот по морде немного дали, - Маркелас
повернулся лицом к свету и продемонстрировал Огоновскому синяк под глазом, -
а потом сюда. Оружие отобрали... Кажется, город подожгли - ты видел?
- Да не сильно, ты не переживай. Я сейчас ехал, так все уже и потушили, в
общем-то. Был я у шефа...
- Ну, и что шеф? Его сразу уволокли куда-то, я и слова сказать не успел,
а его уже нет. Что он говорит? Когда это все кончится?
- Мне не дали с ним поговорить. У него сидят начальник штаба легиона и
наш дорогой мастер Хатчинсон.
- Кто-о?!
- Во-во. Теперь ты понял, чем дело пахнет? Шериф опустил голову.
- Да, - задумчиво проговорил он, - вот и все дела. Теперь понятно, почему
Пшездецкого спалили.
- Как спалили?
- Так. В собственном доме.
- О господи! Да что же это? А еще кто?
- Да пока больше никого. Ты куда своих людей подевал? Этим, что ли, сдал?
- Нет, конечно. Я привез сюда тех, кто с семьями, - высадил их в
Мелвин-квартале, они рассосались по району, и все. Остальные, человек так
сто сорок, наверное, ушли через Флеминг в лес. Я приказал им сидеть двое
суток, а потом - по обстановке.
- Н-да... что ж мы теперь делать будем?
- Все будет зависеть от шефа. Как он решит, так и будет. Правда, не знаю,
что он теперь может решать... - Я надеюсь, к завтрашнему утру что-то
прояснится тогда и потолкуем. Раненые есть у тебя?
Маркелас помотал головой и допил самогон, остававшийся на дне стакана.
- Если меня выпустят, завтра приеду к тебе. Под вечер... идет?
Андрей молча хлопнул его по плечу и поднялся. Солдаты у входа проводили с
его пьяным недоумением. Выйдя на улицу, Огоновский увидел своего знакомца
капитана, который мрачно хлебал местный самогон из оплетенной соломой
бутылки.
- У вас есть данные о бандитах? - спросил у него Андрей.
- На какой момент? - прищурился ротный.
- На нынешний. На сейчас. Мне нужно ехать в Изерли, это довольно далеко,
- не хотелось бы нарваться по дороге на каких-нибудь уродов с бластерами.
- Насколько я знаю - разведчик вернулся полчаса назад, - на всей
территории Гринвиллоу не замечено ни одного налетчика. Все ушли на юг или
затерялись в болотах. Можете ехать спокойно. Впрочем, если вы переживаете, я
могу выделить вам пару солдат на транспортере.
- Ладно, - махнул рукой Андрей, - раз вы говорите, что никого нет, нечего
и с ума сходить. Я поехал...
Приближаясь к Изерли, Андрей понял, что начинает засыпать. Спокойный
послевоенный год отучил его от бессонных ночей, проведенных за операционным
столом, от многочасовых вахт и дежурств, когда четыре часа сна
воспринимаются как великое, недостижимое счастье, - прежней выносливости уже
не было. Не было и кофе. Сунув руку во внутренний карман, Огоновский достал
миниатюрную аптечку. Укол взбодрил его. Когда грузовик подъехал к
заброшенной шахте, он чувствовал себя так, словно только что встал после сна
и принял холодный душ. Он знал - за это придется платить невыносимой
усталостью, которая обрушится на него с закатом, но то, что будет вечером,
уже не имело особого значения.
Андрей подогнал грузовик бортом к разваленной башенке старого подъемника
и выбрался из кабины. Дорога до пещеры не заняла у него много времени - он
знал тут каждый закоулок и мог проделать весь путь даже на ощупь. Под
сводами подземного зала горел свет двух мощных фонарей. Бренда и Лалли
спали, устроившись на деревянных лежанках, оборудованных когда-то Акселем, а