десятка комнат да еще и отдельный конференц-зал. Андрей уже бывал здесь.
Пройдя через анфиладу приемных, он сбросил пальто подбежавшей референтке и
шагнул в распахнутую дверь кабинета.
- Кажется, мы виделись относительно недавно, но я уже успел понять,
насколько мне вас не хватает. - Хозяин поднялся из-за стола и хитро, с
прищуром, улыбнулся. - Ну садитесь же, Андрей...
- Я тоже успел соскучиться, Вальтер, - рассмеялся Огоновский, - но все
же, если бы не это дело, я вряд ли смог бы вырваться раньше следующего года.
Сенатор Даль плеснул коньяку в его чашку кофе и подвинул к гостю вазочку
со сладостями.
- Я знаю, что вы не стали бы обращаться ко мне по пустякам, - задумчиво
произнес он. - Я всегда ценил вашу дружбу, Андрей, - да что нам об этом
говорить, когда все и так ясно, - и понимаю, что дело у вас серьезное.
Поэтому давайте сразу возьмем быка за рога... Отдыхать будем вечером, у меня
уже запланирована кое-какая программа.
Огоновский потер лоб и принялся за кофе. По дороге он много раз
проигрывал эту сцену, прикидывая, как и с чего ему начать, но сейчас, видя
перед собой своего друга, уже успевшего покрыться характерной, заметной у
всех политиков плесенью легкого лицемерия, он испытывал некоторое
замешательство. Ему хотелось верить, боевой генерал Даль - старина Даль,
вместе с которым они прошли столько лет войны, остался все тем же
прямодушным и открытым человеком, но умом он понимал, что этого просто не
может быть, и это понимание неизбежного, в общем-то, факта давило на него,
заставляя в который раз обращаться к тем событиям, что привели его в этот
роскошный кабинет. Вспоминать, анализировать и сомневаться в верности своего
решения.
- Видите ли. - начал он, пряча от собеседника глаза, - у нас на Оксдэме
произошло большое несчастье. Нет-нет, я прилетел сюда вовсе не для того,
чтобы выбивать через вас правительственные или приватные кредиты. Все
гораздо сложнее. Я прилетел, чтобы просить у вас защиты.
- Защиты? - непритворно удивился сенатор. - Но помилуй бог, от кого же я
должен вас защитить?
- От мерзавцев, которые, грубо нарушая закон, пытаются ограбить людей
моего округа. От людей, которые пытаются отобрать последнее у несчастных
работяг, с утра до ночи вкалывающих на своих фермах и шахтах.
- Хм... я знаю вас как серьезного человека, Андрей, и понимаю, что от вас
не следует ждать непродуманных поступков. Давайте по существу: что у вас там
случилось? Я надеюсь, вы понимаете, что сенатор Конфедерации не может
заниматься конфликтами между оксдэмскими скотоводами и местной властью.
Наверняка вас привело ко мне дело совершенно иного масштаба.
- Вы правы, Вальтер. Это действительно совершенно иной масштаб.
Сенатор Даль слушал его, не перебивая. Андрей говорил долго, не упуская
ни одной подробности, отдавая себе отчет в том, что первое впечатление
генерала будет решающим. В конце рассказа он глубоко вздохнул и добавил,
глядя сенатору прямо в глаза: - Я полагаю, что вы сможете исполнить свой
общественный долг с тем же блеском, с каким вы исполняли долг солдата.
Даль мягко усмехнулся. Он поднялся из кресла, сделал круг по своему
громадному, словно ангар, кабинету и вернулся к столу.
- Вы принесли мне беспроигрышную конфету, Андрей, - тихо произнес он,
нагнувшись над Огоновским. - Что хотите взамен?
- Справедливости, сенатор. Только справедливости.
- Считайте, что вы уже держите ее у себя в кармане. Это дело будет
нелегким, возможно, оно займет немало времени. Вы совершенно правы в том,
что начинать его следует прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. Я меняю
сегодняшнюю программу: вместо гетер мы встретимся с духовными лицами.
- С кем? - поразился Андрей.
- А, вы не в курсе нашего жаргона. Под духовными лицами в кулуарах
подразумевают юристов, всю эту свору стряпчих, поверенных и прочих
крючкотворов. Еще я попытаюсь привлечь кое-кого из лояльных нашей партии
трепачей. Этот процесс должен быть очень хорошо освещен... да, кстати: вы
говорите, что этот ваш шериф Маркелас готов вылететь по первому требованию?
- Да, все эти детали оговорены и с ним, и с шефом-попечителем.
- Шефа-попечителя мы сможем вызвать только после начала процесса, то
есть, если я не ошибаюсь, где-то так через недельку или, может быть, чуть
попозже. А мастера Маркеласа мы вызовем сегодня же - как представителя
общественной политики развивающихся миров. Вечером мы утрясем этот вопрос с
главой подкомиссии, которая занимается вашими дикими планетами. Сделаем
официальный вызов, оплатим дорогу и проживание, устроим ему пару конференций
- таких, знаете, чисто формальных. А тем временем духовники начнут процесс.
Я буду общественным обвинителем, Маркелас - истцом. А ваши показания мы
запротоколируем сразу же после его. Для порядка, чтобы потом никто не мог
обвинить нас в каких-либо процессуальных нарушениях.
- Вы уверены, что процесс можно будет начать в столь сжатые сроки? Для
нас это чрезвычайно важно.
- Андрей, с нашего уровня судебная машина запускается с пол-оборота,
особенно учитывая сегодняшнюю политическую ситуацию. Великое множество
людей, разжиревших в те годы, когда их соотечественники проливали кровь,