Несколько мгновений Бэрден с Маркеласом очумело смотрели друг на друга,
не в силах решить - то ли их уважаемый доктор спятил, то ли он знает что-то
такое, до чего им не дойти. В конце концов шеф-попечитель остановился на
втором варианте.
- Вы прячете фигу в кармане, док. Говорите, черт побери, говорите! Что вы
имеете в виду? Ведь понятно, что мы с вами, как государственные служащие, не
можем быть обвинителями на таком процессе. Ник - да, как общественный
политик он имеет право на иски любого уровня. Но разве Ник сможет дойти до
Авроры?
- Он и будет истцом, Оливер. А обвинять будет один мой друг, очень
серьезный человек. Его ранг позволяет ему вести такие процессы - и я уверен,
что он не откажет мне в моей скромной просьбе. Хотя бы из соображений
собственного паблисити. А с того момента, как мы начнем процесс, в
Гринвиллоу не покажется ни одна собака - это, я надеюсь, понятно всем.
Давайте теперь подумаем о тех показаниях, которые всем нам придется давать в
суде.
- Стойте, стойте, док! - замахал руками Бэрден. - Куда вы так спешите? Мы
еще успеем поговорить о показаниях... Я должен знать, о каком человеке идет
речь. В каком он, вы говорите, ранге?
- Он сенатор.
- О-ого! И вы уверены в том, что он пойдет нам навстречу? - Да!
Во-первых, потому что он человек безукоризненной честности, а во-вторых,
потому, что он молодой сенатор и должен всеми силами оправдывать доверие
тех, кто помог ему взобраться на горку. Он сумеет сделать этот процесс очень
громким. Я не берусь предугадывать реакцию прессы, но почти уверен в том,
что пара нужных людей сможет раздуть угольки как надо. Дальше все будет
зависеть от нас. Наша задача - спасти Гринвиллоу от разорения, не так ли?
Значит, мы должны думать о том, как это сделать. Я предлагаю суд. Что
скажете, джентльмены?
Бэрден долго молчал. Андрей видел, как отражаются на лице шефа-попечителя
все его эмоции. Он рисковал. Огоновский нервничал, понимая, что без его,
Оливера Бэрдена, показаний процесс с самого начала обречен на провал. Шериф,
государственный врач, мирные жители - это одно, а показания шефа-попечителя,
подвергшегося нападению, да еще и принуждаемого к совершению преступления, -
это уже совсем другое. Это дело серьезное, тут наверняка полетят головы.
- У меня очень серьезные ставки, - решился наконец Бэрден. - Но поступить
иначе - это значит предать вас, моих друзей, и всех обитателей моего округа
- то есть, в некотором роде, тоже совершить преступление. Но вы
представляете себе, что будет, если мы этот процесс проиграем?
- Все будет зависеть от того внимания, который он к себе привлечет.
Наверняка всякие там комитеты по "диким мирам" тотчас же увидят способ
нажить политический капитал - а он стоит таких денег, что никакая корпорация
не потянет. Я думаю, Олли, в обиду вас не дадут. В худшем случае вы получите
назначение на вышестоящую должность где-нибудь в другом месте. Но, конечно,
определенный процент риска есть, и я не могу его отрицать.
- У меня есть бомба, - задумчиво сообщил шеф-попечитель. - Я думал
взорвать ее перед моими, э-ээ, взяткодателями, но теперь понимаю, что в суде
она произведет гораздо больший разрушительный эффект. Но скажу сразу: я
применю это оружие только в крайнем случае. Вы должны спрятать мой пакет,
Андрей, причем спрятать так, чтобы никто, кроме вас, не мог его найти. В
случае необходимости вы сообщите мне...
Аврора встретила Андрея снегопадом. Над старинным Стоунвудом кружилась
метель, сильный ветер бросал в лицо мелкие, колючие снежинки. Ежась,
Огоновский почти бегом преодолел расстояние, отделявшее его от лимузина, и
нырнул в его теплое кожаное нутро.
- Сенатор ждет вас, доктор, - с приторной любезностью сообщил ему
водитель, занимая свое место.
- Прямо сейчас? - удивился Андрей.
- Прямо сейчас. Мне кажется, он будет очень рад вас видеть, мастер
Огоновский.
Андрей улыбнулся. С этим человеком его связывали годы совместной службы и
дружеские отношения, зародившиеся после странной истории на одной далекой
планете. Когда-то будущему сенатору выпало принять решение, и оно было
нелегким. Но он выполнил свой долг солдата, и в тот день Огоновский понял -
такие, как он, будут защищать нуждающегося в защите до конца, не думая о
возможном риске или неудаче. И сейчас Андрей знал: ему не откажут.
Промчавшись над городом, кар опустился в районе респектабельных офисов и
дорогих "деловых" ресторанов. За черными стеклами неторопливо поплыли
старинные фасады, украшенные витиеватыми барельефами и фигурами химер.
Наконец лимузин замер у входа в многоэтажный билдинг. Выскочивший водитель
распахнул перед Андреем дверь.
Под невидимой шапкой силового поля, не пускавшей вниз снежинки, стояли
двое молодых людей в подчеркнуто строгих костюмах. При виде Андрея они, как
по команде, заулыбались.
- Мастер Огоновский, сенатор ждет вас в своем офисе. Позвольте ваш багаж,
мастер...
Одергивая на себе дорогое пальто - сейчас он казался самому себе жалким
провинциалом, попавшим в сверкающее великолепие небесных сфер, - Андрей
прошел к лифту. Офис сенатора находился на пятом этаже и занимал не менее