– Все же странно, что они не ушли раньше. Никто бы не заметил. Дирижер смотрит на оркестр, оркестр – на дирижера, а не в зал. Труди Мэннинг легко могла в течение вечера отойти минут на десять или около того никем не замеченная. А когда заиграли Элгара, они обе могли уйти, это уже не имело значения. Если бы впоследствии Бистон упрекнул Беддингтон, у нее нашлась бы прекрасная отговорка: она заболела. В конце концов, это была всего лишь репетиция, и свою партию она отыграла. Через арку в Памп-Корт, соединяющую Мидл-Темпл и Иннер-Темпл, они за несколько минут могли попасть в Полет-Корт. У Беддингтон есть ключ от «Чемберс». Она знала, когда Олдридж засиживается допоздна. Знала также про кровь и где взять парик и насколько острый нож для разрезания бумаги. Но одна вещь очевидна: если они ушли раньше – вместе или по отдельности, – Труди Мэннинг никогда этого не признает.
Робинс молчал.
– Думаю, сейчас ты скажешь, что восхитительная мисс Беддингтон из тех женщин, которые не способны совершить убийство, – съехидничала Кейт.
– Вовсе нет, – сказал Робинс. – Я собирался сказать, что она из тех женщин, ради которых совершают убийства.
Выдался еще один прекрасный осенний денек, и Дэлглиш наконец с чувством освобождения вырвался из лондонских щупалец. Как только по обеим сторонам дороги зазеленели поля, Дэлглиш свернул ближе к обочине и откинул верх автомобиля. Легкий ветерок при движении трепал волосы Дэлглиша и, казалось, прочищал не только его легкие. Небо было почти прозрачным, легкая дымка облаков туманом растворялась в чистой синеве. Часть вспаханных полей лежала голая, на других – пробивалась нежная поросль озимых. Дэлглиш все-таки последовал совету Пирса задержаться на некоторое время в Солсбери, несмотря на трудности с парковкой «Ягуара». Спустя час он снова был в пути, проехал Блэндфорд-Форум, затем свернул на юг, на узкие проселочные дороги и, минуя Уинтерборн-Кингстон и Бовингтон-Кэмп, направился в сторону Варема.
Неожиданно его охватило непреодолимое желание увидеть море. Свернув с основной дороги, он покатил к Лалворт-Коув. Подъехав к холму, он остановил машину у загона и взобрался на торфяник, где несколько овец при виде его неуклюже метнулись в сторону. Несколько скал выступили из земли на поверхность. У одной он сел, привалившись к камню, и окинул взглядом широкую панораму – холмы, зеленые поля, рощицы – и дальше необозримая синяя гладь Ла-Манша. Он съел захваченный из дома завтрак – французскую булку, сыр и паштет. Открутив крышку термоса с кофе, он нисколько не пожалел об отсутствии вина. Для состояния полного блаженства ничего больше не требовалось. Дэлглиш чувствовал, как в его жилах пульсирует само счастье, почти пугающее чувственной, захватывающей дух радостью, которая так редко посещает тебя, когда юность прошла. После еды он посидел еще минут десять, не двигаясь, потом встал, готовый продолжать путь. Он получил то, что ему было необходимо. Теперь еще несколько миль до Варема – и он у цели.
Белая деревянная стрела с надписью «Керамические и гончарные изделия Периголд», написанной черной краской, была прибита к столбу на поросшей травой обочине. Дэлглиш повернул согласно указателю и медленно повел автомобиль по узкой дороге между высокими живыми изгородями. Скоро показалась гончарная мастерская – беленький коттедж с наклонной крышей, стоящий на пригорке ярдах в пятидесяти от дороги. К нему вела широкая, поросшая травой тропа, которая, расширяясь, приводила к месту стоянки для двух-трех автомобилей. «Ягуар» почти бесшумно подпрыгивал на ухабах. Закрыв его, Дэлглиш пешком поднялся к коттеджу.
Залитый солнцем коттедж смотрелся мирно, по-домашнему. Перед домом был вымощенный камнем дворик, заставленный терракотовыми горшками, те, что поменьше, были сложены один в другой. По разным сторонам двери стояли два больших горшка в стиле «Али Баба» с розами абрикосового цвета, на которых еще не раскрылись два запоздалых бутона. Хоста завяла, ее листья с коричневым ободком свесились по краям горшков, зато еще цвела фуксия, а герань хоть и одеревенела, но еще не отцвела. Дэлглиш обратил внимание на огород справа от коттеджа, до него донесся деревенский запах навоза. Стебли красной фасоли были частично подерганы, но остались ряды позднего шпината и позади многочисленных астр – лук-порей и морковь. За огородом виднелся огороженный проволокой загон для кур. Несколько несушек сосредоточенно рылись в земле.
Никаких признаков жизни не замечалось, однако слева от коттеджа стоял амбар, явно приспособленный для жилья. Большая дверь была распахнута, а изнутри доносилось слабое жужжание вращавшегося колеса. Дэлглиш поднес руку к дверному молоточку – звонка не было, – но передумал и пошел по дворику к строению, которое, очевидно, было студией.
