– С твердым решительным характером и достаточно острым ножом. Но мое мнение – это не женское преступление.
– Я тоже так думаю.
– Как он проник в квартиру?
– Когда мы приехали, дверь была заперта. Наверное, убийца стоял в тени на лестничной площадке и поджидал ее. Женщина открыла дверь, и он втолкнул ее в квартиру. В дом попасть легко. Надо просто нажать все кнопки и ждать, пока кто-нибудь откроет подъезд. Всегда находится тот, кто открывает.
– А потом он стоял и ждал. Терпеливый человек.
– А что ему оставалось делать? Впрочем, он мог знать ее распорядок дня – где была и когда придет.
– Если он настолько в курсе ее дел, тогда почему не знал, что она левша? – спросил Кинастон. – А эти написанные кровью буквы – они что-нибудь значат?
Дэлглиш рассказал ему всю предысторию:
– Она была основной подозреваемой в убийстве Олдридж. У нее были и мотив, и возможность. Дело 1992 года, когда Олдридж способствовала оправданию Била, давало мотив. Смерть должна была выглядеть как самоубийство, и, не будь она левшой, мы не смогли бы доказать обратное. Все с самого начала выглядело подозрительно – перерезанное в стоячем положении горло, хотя было бы естественнее сделать это над ванной или раковиной. Она была женщиной аккуратной – не захотела бы оставлять после себя беспорядок. Странно, но самоубийцы обычно думают об этом. И зачем писать послание кровью, если есть бумага и ручка? И горло резать она бы не стала. Есть другие, не столь жестокие способы. Но хоть обстоятельства и странные, доказательством они не являются. Присяжные склонны считать, что самоубийцы, если уж решились на такой отчаянный поступок, способны на любую эксцентричность.
– Роковая ошибка, – сказал Кинастон. – И обычно ее совершают люди неглупые.
Он закончил предварительный осмотр, вытер термометр, аккуратно положил его в футляр и вынес заключение:
– Время смерти – между семью и восьмью часами вечера. Об этом говорит температура тела и трупное окоченение. Точнее скажу после вскрытия. Полагаю, дело срочное? Попробую все сделать сегодня, но только к вечеру – примерно в восемь – восемь тридцать. Я тебе позвоню. – Бросив последний взгляд на неподвижное тело, он сказал: – Бедная женщина. Хоть не мучилась. Убийца знал свое дело. Надеюсь, Адам, ты его поймаешь.
Дэлглиш впервые услышал от Майлза Кинастона слова, выражавшие надежду в успехе следствия.
После отъезда Кинастона к делу приступили криминалисты. Дэлглиш отошел от трупа, оставив свободным важное пространство между кухней и ванной. Кейт и Пирс продолжали опрашивать жильцов. Начали они с мисс Кемп, но прошло уже сорок минут, как дверь ее квартиры захлопнулась, и Дэлглиш услышал, как молодые люди пошли по лестнице вниз. Они отсутствовали довольно долго, и он надеялся, что это говорит об их успешной работе. Сам он сосредоточил внимание на отдельных предметах в квартире.
Самым заметным из них было бюро у стены справа от входа. Несомненно, миссис Карпентер привезла его из прежнего дома: этот массивный письменный стол из полированного дуба был непропорционально большим для такой комнаты. Всю остальную мебель хозяйка купила заново. Двухместный диванчик у стены, круглый раздвижной стол в комплекте с четырьмя стульями, одно кресло напротив телевизора, установленного между окнами, – все выглядело совсем новым, будто мебель только что привезли. Современная, обычная, простая, без изысков – такая обстановка типична для номеров трехзвездочной гостиницы. Ни картин, ни фотографий, ни прочих декорирующих элементов. Комната женщины, у которой не осталось прошлого, эта комната давала минимум удобств и предоставляла возможность духу жить в свободном пространстве. В небольшом книжном шкафу справа от бюро стояли современные издания знаменитых поэтов и романистов – личная библиотека, заботливо подобранная, чтобы при случае под рукой была надежная литературная поддержка.
Дэлглиш вошел в спальню. В ней было меньше десяти квадратных метров и одно высокое окно. Здесь уже царил полный аскетизм: односпальная кровать, покрытая легким стеганым покрывалом, сбоку дубовый столик с лампой и полкой, стул, стенной шкаф. На полу рядом с кроватью простая коричневая сумка. Внутри – ничего лишнего, как у Венис Олдридж. Его, правда, удивило, что в бумажнике у миссис Карпентер лежали 250 фунтов в новеньких банкнотах по десять и двадцать фунтов. На единственном, вбитом в дверь крюке висел халат из добротной узорчатой шерсти. Туалетного столика не было. Возможно, женщина причесывалась и подкрашивалась перед зеркалом в ванной комнате, которая пока была недоступна – там работал Феррис. Если бы не ковер на полу, эта спальня могла быть кельей монахини – Дэлглиш почти физически ощутил, что над кроватью недостает распятия.
