Он вернулся к бюро, откинул крышку и занялся поисками – хотя сам толком не знал, что ищет. Тщательный осмотр обломков ушедшей жизни был для него необходимой частью расследования. Женщина умерла из-за того, кем она была, где жила, чем занималась, что знала. Ключ к убийству – всегда рядом с ключом к жизни. Иногда Дэлглишу казалось, что эти поиски – бесцеремонное вторжение в личную жизнь, которую жертва теперь не может защитить, и он надеялся, что его руки в латексных перчатках, бережно, едва касаясь, перебирающие ее вещи, помогут понять суть ее лич-ности.
Ее вещи поместились бы и в меньшем бюро. В гнезде для бумаг четыре отделения из шести пустовали. В последних двух лежал конверт с неоплаченными счетами и еще один, побольше, на котором аккуратным почерком было написано: «Счета оплачены». Было видно, что миссис Карпентер платила по счетам четко в срок, а квитанции хранила только шесть месяцев. Личная корреспонденция отсутствовала. Пугающее сходство с содержимым стола Венис Олдридж.
Под гнездом для бумаг располагались два небольших ящичка. В правом лежали черные пластиковые папки с печатью ее банка – в одной хранилась информация о состоянии ее текущего счета, в другой, потоньше, регистрировался счет с немедленным доступом, его баланс составлял сто сорок шесть тысяч фунтов. Процент по вкладу был достаточно низкий, ни поступлений на него, ни снятия денег не было вплоть до 9 сентября текущего года, когда пятьдесят тысяч фунтов перевели на текущий счет. Дэлглиш вернулся к предыдущей папке и увидел, что деньги перевели, и спустя два дня десять тысяч были сняты со счета.
Затем он открыл буфет слева и еще три основных ящика – справа. В буфете было пусто. В верхнем ящике лежали три телефонных справочника. В следующем – только пачка писчей бумаги и конверты. И только в третьем – нижнем – ящике Дэлглиш обнаружил кое-что интересное.
Он извлек оттуда коробку с картотекой, аккуратно расставленной в хронологическом порядке, и ему стало понятно происхождение ста сорока тысяч фунтов на депозитном счете. В декабре 1993 года Джанет Карпентер продала дом в Хардфоре и купила лондонскую квартиру. История сделок прослеживалась в переписке агента по продаже недвижимости и ее стряпчего, отчетах оценщика и перевозчиков. Дом в Герефорде, выставленный на продажу тысяч на пять ниже реальной стоимости, быстро нашел покупателя. Мебель, картины и разные декоративные штучки хозяйка продала – не взяла с собой. Не очень ценные вещи отдала в Армию спасения, так что дом был полностью очищен. Там была еще копия письма стряпчему с просьбой уведомить нового хозяина, чтобы почту на ее имя он пересылал ему. Свой лондонский адрес миссис Карпентер никому не оставила. Так безжалостно и деловито расправилась она со своим прошлым, словно смерть внучки и снохи унесла не только их жизни.
Но она увезла с собой не только дубовое бюро. На дне ящика лежал заклеенный крупный манильский конверт. Не видя вблизи ножа для разрезания бумаги, Дэлглиш просунул большой палец под приклеенный уголок, испытав на мгновение смешанное чувство вины и раздражения, когда плотная бумага неровно оторвалась. В конверте было письмо на одной сложенной вдвое странице, пачка фотографий и еще одна пачка открыток – поздравлений на день рождения и Рождество, перевязанная резиновой лентой. На всех фотографиях была покойная внучка, на некоторых снимках она позировала для разных официальных целей, другие были любительские, они отражали ее жизнь с рождения, когда малышка еще лежала на руках матери, и вплоть до ее праздника на двенадцатилетие. Детское лицо с живыми глазами, излучающими веру в жизнь, с послушным видом улыбалось в объектив камеры на разных этапах развития: первый день в школе в новенькой форме – в улыбке нетерпение и страх; роль подружки невесты на свадьбе – на темных волосах венок из розочек; первое причастие – серьезные глаза под белой вуалью. Здесь были собраны все поздравительные открытки, которые она посылала бабушке на день рождения и на Рождество, начиная с четырех лет и до самой смерти. Написаны они были аккуратным почерком и явно своими словами – там говорилось о детских интересах, успехах в школе и любви к ба-бушке.
Потом Дэлглиш открыл письмо. Оно было написано от руки. Ни адреса, ни даты.
