— Пэйдин… — Он качает головой, и его рыжие волосы колышутся. — Это было до того, как ты стала невестой короля.
Я вздрагиваю от его слов, внезапно ощутив тяжесть кольца на своем пальце. Он проводит рукой по лицу, прежде чем наклониться и прошептать:
— Ты больше не можешь просто… убивать людей.
— Больше? — Я даже не пытаюсь скрыть обиду в голосе. Он морщится. — Я никогда не хотела никого убивать. Я защищалась. Но она… — Я указываю на дверь. — Она сделала меня такой.
— Я знаю, — мягко говорит он, обнимая меня за плечи. — Я знаю, Принцесса. Мне жаль.
Я бросаюсь в его объятия и крепко прижимаюсь к нему, зарываясь лицом в гвардейскую форму. Нос щиплет от запаха крахмала.
— Мне страшно, Ленни, — признаю я, и мой голос заглушается тканью.
— Тебе позволено быть напуганной. Ты знаешь это, да? — Он склоняет голову, касаясь подбородком моих волос. — Никто этого не ожидал. Но я здесь, чтобы помочь тебе всем, чем смогу.
Я встревоженно поднимаю голову.
— Почему ты вернулся? Что с твоей мамой? С Миксами? Финном и Линой?
— Все в порядке, — успокаивает он. — Маме нужна помощь, так что Финн и Лина остались с ней. Кроме того, там для них безопаснее. — Он высвобождается из объятий и бросает на меня свой хитрый взгляд. — А я вернулся ради тебя, Принцесса. Хотя не думал, что в благодарность за это меня прижмут к стене. Но, похоже, насилие — один из твоих языков любви.
Я застенчиво улыбаюсь, тронутая его решимостью найти меня.
— Не думала, что ты вернешься в Илию.
— Когда вас с Силовиком схватили на базе Миксов, мы даже не знали, с чего начать поиски, — говорит Ленни, расхаживая взад-вперед. — Мама, Лина и Финн — что, признаться, само по себе поразительно — убедили меня, что я принесу больше пользы здесь, во дворце, чем бесцельно скитаясь по Дору. — Он обводит взглядом коридор и каждого проходящего по нему Гвардейца, а затем, понизив голос, добавляет: — Мы знали, что ты в итоге окажешься здесь. И меня никто не считает частью Сопротивления, помнишь? Меня не было в Чаше — я был в туннелях, выводил людей. А поскольку Калум в хороших отношениях с королем, он позаботился о том, чтобы никто не удивился, когда я вернулся в строй в качестве Гвардейца, — он ухмыляется, и в глазах вспыхивает торжествующий огонек. — Так что я здесь, чтобы помочь всем, чем смогу. Тебе. Илии. Калуму.
Я киваю и улыбаюсь. Пытаюсь собрать себя по кусочкам и говорить так, будто все нормально.
— Я рада, что ты здесь. Возможно, мне придется просить тебя вытащить меня к алтарю силой.
Его улыбка гаснет.
— Я знаю, это тяжело. Но мы почти у цели, Пэй. Почти добились той свободы, за которую Сопротивление сражалось столько лет — пусть и окольными путями. И я знаю, что ты не хотела этого брака. Не хотела стать королевой. Но… — он сглатывает. — Ты жива, Пэйдин. А я не знал, успею ли вернуться вовремя, чтобы снова увидеть тебя.
Я дарю ему печальную, понимающую улыбку.
— Я тоже думала, что больше никогда тебя не увижу.
И я так же удивлена, как и он, когда вдруг из меня вырывается смешок. Растущее беспокойство в его глазах только подстегивает меня, и сквозь смех я выдавливаю:
— Кажется, я не могу умереть, не так ли? — Я вытираю слезу с уголка глаз. — Как ты меня тогда назвал?
Я вижу точный момент, когда понимание озаряет его лицо.
— Таракан, — усмехается он, качая головой. — Ты, Принцесса, самый настоящий таракан.
Глава пятая
Кай
Я столько раз проигрывал в голове эту встречу, вновь и вновь прогоняя заученные слова.
Именно разговор, занимающий мои мысли, заставил мои ноги вести меня по знакомому маршруту — в его кабинет. В кабинет, который когда-то принадлежал нашему отцу, а теперь — брату, который становился все больше похожим на него.
А может, и нет. Может, он совсем не такой, как человек, которого я ненавидел.
Я не знаю, что думать после его рокового заявления в тронном зале. Вот почему я стою сейчас перед знакомой деревянной дверью — мне нужны ответы.
Постучав костяшками пальцев трижды, я нажимаю на ручку и вхожу. Эта маленькая комната такая же душная, как и тот подвал, где Силовик воссоединился со своей Серебряной Спасительницей. Мой взгляд скользит по окружающему меня кабинету, по четырем стенам, заключающим в себе немалую часть моего прошлого. Угли медленно догорают на дне очага, слабо мерцая последними остатками тепла. Три мягких кресла обращены к камину; одно из них, кожаное и потертое, слишком надолго приковывает к себе мой взгляд.
Я прочищаю горло, прежде чем подойти к большому столу в центре комнаты. Китт склонил голову, его глаза бегают по свитку, зажатому в пальцах. Только когда я склоняюсь над ним, он поднимает голову:
— Привет, брат.
Я моргаю, услышав это обращение. Это звучит странно, особенно когда это произносит тот, кого я вынужден был оставить, чтобы найти убийцу нашего отца. Это больше не тот сломленный, обезумевший человек, о котором шептались в королевстве. Передо мной кто-то другой.
— Привет, Китт, — медленно отвечаю я. — Ты выглядишь… неплохо.
Он коротко усмехается, отложив бумаги.
— Бывали дни и похуже. Ты ведь знаешь.
