— Две свадьбы. Еще лучше.
И тут он встает.
— Кай…
Он прерывает мою фразу резкими словами:
— У меня много дел перед церемонией. — Его глаза цвета грозы встречают с моими. — Оставляю вас вдвоем, чтобы разобраться друг в друге.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, он исчезает в тени лестницы.
Я вдыхаю сырой воздух.
— У него наверное много чего на уме.
— В основном — ты.
Я резко поворачиваюсь к нему.
— Прости, что?
— Не стоит притворяться удивленной, Пэйдин. — Его слова звучат резко. Без брата его лицо тускнеет, впалые щеки резко выделяются в мерцающем свете. Правление уже сказалось на нем. — Мы оба знаем, что сердце Кая принадлежит тебе.
— И тебе, — строго добавляю я. — Он любит тебя достаточно, чтобы не мешать твоим планам.
Китт смотрит на свою бутылку и слегка покачивает ее, взбалтывая остатки алкоголя внутри.
— Время покажет.
Я прочищаю горло, не зная, что сказать. Мы обычно стараемся не обсуждать Кая. Поэтому молча сидим несколько напряженных мгновений, прежде чем я нахожу слова, чтобы заполнить звенящую тишину.
— Я выбрала розы. — Я мгновенно уточняю: — Для свадьбы. Надеюсь, это нормально?
Он почти улыбается, но я не могу разобрать, что за эмоция прячется за этим.
— Да, я бы тоже выбрал их.
— Правда?
— Маме, кажется, они нравились, — отстраненно произносит он.
Я выпрямляюсь у каменной стены.
— Ты редко о ней говоришь.
— Я слишком мало о ней знаю, — возражает он. — Только то, что отец соизволил рассказать. И то, что я сам узнал теперь, став королем.
Во рту появляется неприятный привкус.
— Он не имел права лишать тебя воспоминаний о ней.
— Как никак, я тот, кто убил ее. — Голос короля звучит сдавленно, будто что-то мешает ему говорить. — Может, поэтому я никогда не был для него достаточно хорош.
Я стараюсь говорить спокойно:
— Это не твоя вина, Китт. Разве она не умерла при родах?
Он рассеянно кивает.
— Она умерла. Я выжил. Отец скрыл от меня все воспоминания о ней. — После этих разрушительных слов его взгляд становится отстраненным и устремляется в стену за моей спиной.
— Китт, ты…
— Уже поздно. — Он проводит рукой по лицу, стирая с него грусть, которая в нем поселилась, затем откашливается. — Нам стоит отдохнуть.
Король встает. Я следую за ним.
— Я не стану как мой отец. — Он шагает к лестнице, а я внимаю каждому слову. — Я… мы… меняем Илию. И да здравствует королева, благодаря которой это стало возможным.
Глава пятьдесят третья
Кай
Я опускаюсь на неудобный стул, заставляя себя выдавить не менее неудобную улыбку.
— Здравствуй, мама.
Ее усталые глаза смотрят на меня смотрят на меня с пониманием.
— Китт рассказал мне. На самом деле, ты только что с ним разминулся.
— Правда? — Я осматриваю койку, которую она не покидала почти два месяца. — Он все еще навещает тебя?
Сильный кашель разносится по пустому крылу, прежде чем она выдавливает:
— Мы… сблизились после смерти его отца. — Ее рука слабо тянется к моей. — Но не уходи от темы, Кай. Я знаю.
Вздыхая, я провожу пальцами по своим взъерошенным волосам.
— Два дня.
— Как выглядит тронный зал?
Я едва не смеюсь.
— Как сад. Проход и колонны оплетены десятками розовых роз.
— Это же королевская свадьба, — говорит она хриплым голосом. — Они обычно бывают роскошными. — Затем поспешно добавляет: — Ну, кроме моей свадьбы c королем, конечно.
— Потому что отцу нужно было быстро жениться после смерти матери Китта, — почти декламирую я.
Смотреть ей в глаза — словно заглядывать в зеркало. Она изучает меня, будто пытаясь что-то в них найти.
— Я забываю, какой ты юный. Тебе еще так многому предстоит научиться.
Эти слова звучат как предостережение, которое я должен принять во внимание. Но когда королева снова начинает задыхаться от кашля, все мысли отступают перед тревогой за нее. Я поднимаю стакан воды к ее губам, запрокидываю ее покрасневшее лицо, пока прохладная жидкость не прочищает ей горло.
— Мне… — Она делает глоток, затем пытается снова: — Мне жаль, что тебе приходится видеть меня такой.
— Тсс, — строго обрываю я королеву. — Я недолго буду видеть тебя такой, потому что ты поправишься раньше, чем мы успеем осознать это.
Ее улыбка, некогда яркая, потускнела.
— Можешь лгать себе сколько угодно. Но не лги своей умирающей матери.
Я качаю головой, отказываясь верить в ее слова и желая поговорить о чем-то другом.
— Ты не против того, чтобы Китт женился на Пэйдин?
— У Китта есть свои причины, — просто говорит она.
Я не до конца удовлетворен этим ответом.
Она кашляет. Я морщусь.
— Отдохни, мама.
— Так… — судорожный вздох прерывает ее речь. — Так многому нужно еще научиться.
Жар окутывает кухню, распространяя запах картофеля с приправами.
— Джакс практически слюной исходит, — фыркает Энди. — Гейл, сколько еще? Он меня пугает.
Повариха поворачивается, ее круглое лицо сияет широкой улыбкой.
— Почти готово, дорогая. Индейке нужно еще немного времени.
Китт сидит рядом со мной на привычной месте, на стойке, будто мы снова мальчишки. Энди и Джакс занимают дальний выступ, а Пэйдин прислоняется к открытой стене, наблюдая за всеми нами.
