Бесстрашная полностью

Ладони касаются мягкого ковра, когда я падаю на пол, вынося ногу. Слышу как рвется ткань, и Калум падает, теряя равновесие. Спотыкаясь о складки платья, я нахожу кинжал под ними и выхватываю его из ножен.

Мое сердце бьется. Нависая над ним, я подношу лезвие к его шее. Он смотрит на меня — предатель, лжец, убийца Обычных.

Отец.

Это самый обвинительный титул из всех. И я даже не знаю половины того, что он натворил.

Тонкая струйка крови окрашивает острие кинжала.

Сделай это. Убей его.

— Верно, — шепчет он подо мной. — Сделай это.

Я скалюсь.

Он использовал каждого, кого я любила.

— Ты собираешься убить меня или нет, дочь моя?

Низкий рык вырывается из моей груди, движимый болью и ненавистью. Тело дрожит.

И тогда я вырываю лезвие.

Его улыбка холодна.

— Ты такая слабая…

Рукоять кинжала с замысловатой резьбой — кинжала моего настоящего отца — попадает в висок Калума, прерывая слова.

Он лежит без сознания рядом с коленопреклоненной невестой.

Пот стекает по моему лбу, и я бессмысленно смахиваю его рукой. Оружие выпадает из пальцев, тихо ударяясь о ковер. Ноги дрожат, когда я подтягиваю их под себя и с трудом встаю с пола. Ткань струится по ногам, распадаясь каскадом белого. Я смотрю вниз и вижу большую дыру, ползущую вверх по бедру, разрывая кружево и обнажая кусок кожи.

Шокированная, я шагаю к двери.

Мне нужно сказать Китту.

Рывком открывая дверь, я последний раз смотрю на сцену, от которой бегу.

Записки разбросаны по кровати, рядом лежит открытая книга. Запах роз становится горьким — жизнь и смерть, прошлое и настоящее смешиваются в воздухе. Увядший цветок на шкатулке для украшений, свежий букет на полу. Фотография незнакомца, который вдруг стал чем-то гораздо большим. Калум раскинулся рядом с доказательством своей измены — человек, который когда-то был моим другом, превратился в Отца, который теперь мертв для меня.

Я выхожу в коридор и больше не оборачиваюсь.

Эдрик

Восемнадцать лет спустя после смерти Айрис, Эдрик видит ее снова.

Не в теле или душе, а скорее — воссоединение чего-то давно украденного.

Китт, преданно лояльный, как всегда, мимоходом рассказал королю о своей встрече с жителем трущеб, который спас его Силовика от Глушителя Сопротивления. Наследник смутно говорил о ее притягательной внешности — серебристые струящиеся волосы, с которыми она встретила его у двери, но еще более интригующими были ее пылающие голубые глаза.

Король, услышав каждую ненужную деталь, не придал значения девочке, которая, вероятно, погибнет в первых Испытаниях. Поскольку у Китта не было ясных воспоминаний о матери, он видел в ней не больше, чем красивое лицо. Любые портреты покойной королевы хранились под замком или находились у самого короля, который редко показывал свою утраченную любовь. Но в те немногие моменты, когда Эдрик позволял сыну любоваться ими, он не вспомнил ничего, что могло бы связать королеву и эту претендентку.

Но Китт никогда не запоминал глаза Айрис Мойры так, как это сделал его отец.

Эдрик видит свою дочь впервые с тех пор, как она стала для него позором на руках, когда она уверенно садится за его стол.

Каждый претендент занял свое место в тронном зале до того, как королевская семья совершила свой торжественный выход. Глаза Пэйдин — глаза Айрис — чуть не поставили короля на колени. Но с даром лжи приходит умение сохранять самообладание. Эдрик заставляет голос звучать стойко, он обращается к своим претендентам и садится всего в нескольких шагах от забытой принцессы.

Восемнадцать лет король не думал о ней и о позоре, который она временно принесла его имени. Но с ее голубыми глазами, пристально смотрящими в его, волна ненависти вновь прорезает разрушительный путь к его сердцу. Она — больше, чем все, что Эдрик презирает — она его слабость.

Пэйдин Грэй.

Обычная, сидящая за его столом и притворяющаяся, что она не такая. Обычная, сидящая здесь, словно ей не суждено было умереть.

— Так эта девушка спасла тебя в переулке? — король говорит это своему Силовику, маскируя яд своего голоса за фальшивым интересом. Но когда Обычная поднимает взгляд на отца, он видит там ненависть, способную сравниться с его собственной.

— Должен сказать, я никогда не встречал Экстрасенсов. Твои способности… интригуют.

Обман. Ложь. Позор для его имени.

Это все, что мог сказать Эдрик в тот момент, но он умеет играть своими картами. Он не покажет своих намерений, в прочем, как и она. Вместо этого король будет наблюдать, как она корчится, пока наконец не закончит конец ее жалкой, Обычной жизни.

Отрепетированное объяснение медленно срывается с губ Пэйдин. Не слишком быстро — это показало бы ложь, которой оно является — и не слишком медленно, ведь зачем ей нужно столько времени, чтобы осмыслить собственные способности? На самом деле, это достойно уважения, ее стремление казаться Элитой. Даже стать самой низкой в их иерархии — вызов.