Я прислоняюсь к стене в опустевшем тронном зале. Лепестки опадают с арки, грациозно опускаясь к помосту. Туда, где они стояли, обмениваясь клятвами, в то время, как я был достаточно глуп, чтобы думать, что смогу это остановить.
Она — жена. Она — королева.
Я опускаюсь на пол, соскальзывая вниз по стене. Что бы я сделал? Украл невесту у собственного брата? Я так мучился, выбирая между долгом и желанием, что застрял где-то посередине будучи вынужденным наблюдателем.
И теперь я потерял ее.
Ее жизнь пройдет мимо меня, и все же мы никогда не перестанем присутствовать в жизни друг друга. Она — трагедия, которую мне придется переживать снова и снова каждое мгновение. Я — ее Силовик, а она — моя королева. Все что было осталось в прошлом, а все остальное, скорее всего, впереди.
Я тоскую по ней на полу тронного зала.
Я потерян без цели, которую она мне подарила. Ради нее я становился лучше. Всего лишь тенью монстра, которого сделал из меня отец. Теперь я боюсь того, кем стану, поклонясь ей. Я бы сто раз преклонил перед ней колени, но не из чувства долга, а из преданности.
Она вновь стала моей миссией, но на этот раз королевой, которую я должен защищать. Вот только ее получил мой брат. Она будет в его жизни, его сердце и его постели.
Мой кулак врезается в стену рядом со мной.
Когда гладкая поверхность рассыпается под моими костяшками, боль пронзает кисть. Я бормочу ругательства себе под нос, потом снова, уже громче, чтобы немного облегчить внезапную ярость. Белая пыль оседает на мраморном полу, когда я отдергиваю ноющую руку от стены. Из дыры размером с кулак, которую я проделал, сыплются обломки. Похоже, из-за гнева я зацепился за ближайшего Силача сам того не осознавая.
Я опасен в таком состоянии. Смертоносен, когда остаюсь один на один с собой. Разрушение живет прямо под кожей, и мне не терпится выпустить его на свободу.
Ее больше нет. Я потерял ее. Я потерян без нее.
Я обхватываю голову руками, которые скоро забудут изгибы ее тела.
Чудовищам не достаются красавицы.
Глава шестьдесят первая
Пэйдин
Платье колышется вокруг моих стройных ног.
Я вцепилась в складки ткани, пытаясь освободить свои скованные шаги. Коридор проносится как в тумане, солнечный свет льется из многочисленных окон, мимо которых я пробегаю. Ни один из Гвардейцев, выстроившихся вдоль стен, даже не поворачивает головы на мой безумный рывок и растрепанный вид.
Я задыхаюсь, когда останавливаюсь перед входными дверями. Они плотно закрыты, по обе стороны их охраняет дюжина Гвардейцев. Несколько глаз прячутся за белыми масками, внимательно разглядывая свою королеву. Я сдерживаю резкое замечание, застывшее на языке, внезапно осознав, что мои ноги оголены. Отпуская подол платья, позволяю ему упасть к ногам и заявляю:
— Откройте двери.
Гвардейцы подчиняются моему приказу, и я стараюсь не показать своего удивления. Я спускаюсь по каменным ступеням, ведущим во двор, бросив лишь мимолетный взгляд на украшенные экипажи, ожидающие меня. Китт стоит рядом с особенно позолоченным, тихо беседуя с Эйселом, в окружении толпы Гвардейцев. Он тоже переоделся во что-то менее вычурное, хотя на боку у него болтается церемониальный меч.
— Китт!
Он поворачивает голову в мою сторону, видя, как королева мчится к нему. Моя нога выглядывает из разреза на платье, усиливая мой потрепанный вид. Китт даже озабоченно морщит лоб при виде меня.
— Что случилось?
— Я все поняла, — задыхаюсь я. — Калум был Чтецом Разума твоего отца, и я знаю, что его Фаталы были скрыты от тебя, поэтому, когда лидер Сопротивления появился после третьего Испытания Очищения, ты не знал, кто он такой…
— Помедленнее, Пэйдин, — уговаривает Китт, его тело напряжено. — Что ты пытаешься сказать?
Я выдыхаю.
— Калум работал на твоего отца. Все Сопротивление — обман и… — во рту пересыхает от тревоги, — и он мой отец.
Произнести это вслух — подписать себе смертный приговор. Я вижу, как эти слова достигают Китта, как каждая эмоция отражается на его лице. Мы стоим, глупо уставившись друг на друга, пока Китт, наконец, не выдавливает:
— Что?
Я закрываю глаза, чтобы не видеть, как от моих слов рушится его мир.
— Твоя мать, Айрис… у нее был роман с Калумом, но она выдала их ребенка за ребенка твоего отца. Когда я родилась как Обычная, король хотел убить меня, но его Чтец Разума оставил меня у дверей Адама Грэя. Все было скрыто…
— Моя мать умерла больше двадцати лет назад, — возражает Китт.
— Записи были подделаны, — в спешке слова срываются у меня с губ. — Королевство не видело королеву Айрис со дня твоего рождения — король спрятал ее, опасаясь за ее безопасность. Так что, когда она забеременела мной, Илия не знала.
Взгляд Китта становится пустым.
— А потом она умерла.
— Да, — бормочу я. — И король смог скрыть мое существование, сказав королевству, что Айрис умерла, рожая тебя, а не Обычную.
— И прислуга…
— Ты сам это сказал, — я качаю головой. — Они хранили тайны десятилетиями.
Нас окутывает удушающая тишина.
— Знаю, звучит безумно, но Калум признался…
