Бесстрашная полностью

— И почему, — выдыхает Кай, — это должно быть проблемой, брат?

— Знаешь, я привык быть незаметным, — почти рассеянно бормочет Китт, начав расхаживать. — Добрый, заботливый Китт, как же. Но я правда думал, что ты, — его взгляд пронзает меня насквозь, — ты видела больше. Ты думала, что спасти Илию — это максимум из того, на что я способен? — Он усмехается. — Нет, я освобождаю все королевства.

— Китт… — медленно начинаю я.

— Видишь ли, мне все равно, живы Обычные или мертвы, потому что именно одержимость ими погубила Отца, — с жаром объясняет Китт. И только теперь я замечаю темные прожилки, поднимающиеся к его вискам. — Но Илия не должна ограничиваться пределами этого города, она должна распространиться повсюду. И когда я буду править каждым королевством на карте, — Китт улыбается, и от этой улыбки по моей коже идет мороз, — вот тогда отец, наконец, будет мною доволен.

Кай нерешительно подходит к брату.

— Что ты говоришь, Китт? Объединение Илии было просто… уловкой?

— Вовсе нет, — говорит Китт, почти обиженно. Он снова кашляет, и, вытирая губы, оставляет на платке пятно чего-то зловеще темного. — Это было нужно, чтобы королевства открыли границы и начали торговлю с нами.

Мое сердце колотится. С каждым ударом я все ближе к истине, которая разрывает на части мою жизнь.

— Ты же не для обмена ресурсами открываешь торговлю, не так ли? — Вопрос звучит тихо, потому что я боюсь ответа, последующего за ним.

— Конечно для обмена, — голос Китта звучит бесстрастно. — Чтобы я мог обменивать ресурсы, зараженные Чумой.

Воздух вырывается из моих легких.

Я все еще задыхаюсь, когда Кай качает головой.

— Ты не в себе, Китт. Что ты..?

— Я так долго ждал, чтобы наконец рассказать тебе, брат, — признается король. — Я хотел, чтобы все отвлекающие факторы исчезли, но на это нет времени. Илии нужны еда и земля, да, но это не главное. — Он торопится продолжить, не давая Каю возможности возразить: — То, что я нашел в письме отца, оказалось гораздо большим, чем его жалкий план создания Элитного королевства. Я нашел правду.

Я стою, парализованная его словами.

— Чума не возникла сама по себе, — улыбается Китт. — Ее создали специально для Илии.

В ушах звенит так оглушительно, что я едва различаю его последующие слова:

— Сто лет назад, когда Илия была слаба и на грани вторжения, Ученые пытались создать вещество, которое усилило бы наши войска. Фавиан Эйзер — забавно, что я никогда не мог вспомнить его имя во время уроков — был в конце своего правления, когда вспыхнула Чума. Возможно, распространение вируса было случайным, а может, Фавиан сам распылил вирус над королевством, — Китт снова кашляет. — Ты же знаешь нас, Эйзеров, и нашу жажду власти. Так или иначе, то, что начиналось как защита для армии, превратилось в Чуму, охватившую всю страну. — Взгляд короля останавливается на мне. — Но она не смогла усилить всех.

— Это не может быть правдой, — бормочу я, чувствуя, как мурашки бегут по коже под его пристальным взглядом. — Как мы могли не знать, что Чума была искусственной?

— Ты же Экстрасенс, Пэйдин, — размышляет Китт. — Оглянись вокруг и подумай. Почему у нас вообще есть сезон лихорадок? Почему Элита, сильнейшие из нас, истощаются при чрезмерном использовании сил? Почему королева, живущая в западной башне, умирает от скорби, которую никто не может излечить? Почему Целители не смогли предотвратить смерть моей матери из-за твоего рождения? — Его слова режут, но он не останавливается: — Признаки всегда были у нас перед глазами. Потому что Чума была неправильной. Незавершенной. Обычные никогда не должны были пережить ее. И мой отец всю жизнь пытался исправить эту ошибку.

«Они должны были умереть от Чумы, но вместо этого заразили нас. Я давно планировал этот день, ждал, пока смогу избавиться от Сопротивления».

У меня кружится голова, когда я слышу голос Эдрика Эйзера. Его признания, произнесенные рядом с Чашей, обрушиваются на меня потоком, и теперь они становятся более отчетливыми.

«Не беспокойся, Пэйдин, я убил твоего отца не из-за каких-то слухов…»

Я задыхаюсь под тяжестью внезапного осознания.

«Я убил его, чтобы сохранить общество Элитных».

Это и стало приговором моему отцу — правда о нашей Чуме.

Калум был прав. Причиной смерти Адама Грэя была не его связь с Сопротивлением. Он погиб из-за секрета, для которого был достаточно умен, чтобы разгадать.

Перед глазами проносятся образы — доказательства, лежащие на поверхности. Мой отец был разочарован собственной силой и ее неспособностью вылечить больного ребенка. Неразборчивые заметки в его дневнике о пациенте с лихорадкой, которого он не смог вылечить. Элита, постепенно слабеющая с годами. Смерть, от которой он не смог уберечь Алису.

«Я, чертов Целитель, и даже я не могу ее спасти…».