— Ты упоминала, что Калум говорил о записях, которые были скрыты.
Я оглядываюсь заброшенную комнату.
— И ты решил, что они могут быть здесь, в месте, куда никому нельзя было заходить.
— Ничто не ускользнет от тебя, Маленький Экстрасенс. — Его последующий вздох наполнен смехом. — Хотя, если я прав, то все-таки кое-что ускользнуло.
Это задевает меня. Сильно.
— Просто скажи уже, Эйзер.
Кай копается в столе, дергая за упрямые ящики.
— Я на год старше тебя, Пэй. Если мой отец женился на Миле после твоего рождения…
— То тебе уже исполнился бы год, — выдыхаю я.
Его ухмылка приводит меня в бешенство.
— Не будь ослом. — Я присоединяюсь к нему за столом и смотрю на него убийственным взглядом. — Моя голова была забита делами поважнее.
— А моя — нет?
Я едва не смеюсь.
— Я вышла замуж!
— А я оплакиваю тебя с того дня, как мы покинули то маковое поле!
Мои губы слегка приоткрываются. Я смотрю на него, отслеживая каждое движение эмоций на его открытом лице. Он медленно выдыхает, чтобы успокоиться.
— Наш медленный конец начался в тот день, когда мой брат надел тебе кольцо на палец, — тихо произносит Кай. — И с тех пор я думаю только о тебе. — Он тянется ко мне, но останавливается. — Мы всегда будем неизбежны, Пэй. Но в этой жизни мы обречены. Сегодняшний день — тому доказательство. Это… — он сглатывает. — Лучше нам идти дальше.
Между нами повисает долгое молчание, прежде чем он снова поворачивается к столу так, словно он только что не раздавил мое сердце своей мозолистой ладонью. Боль в груди только усиливается от правды, звучащей в его словах. Мы — разрушение.
Кай прочищает горло. Я моргаю, прогоняя слезы.
Пытаясь снять напряжение между нами, я спрашиваю:
— Думаешь, записи в этом столе?
Я заглядываю через его плечо на отпечатки пальцев, что он оставил на пыльной поверхности. Кай дергает за дрожащую ручку — безуспешно.
— Заперто, — бормочет он. Это его вовсе не останавливает, — он легко выдергивает ящик и говорит:
— Силач. — Кивает в сторону двери. — Там, в конце коридора.
Спустя несколько мгновений он достает из глубины запертого ящика три потертых свитка и раскладывает их на столе.
Один говорит о рождении, другой — о смерти, третий — о браке. Каждый — указ с тайнами.
Мы склоняемся над ними, быстро пробегая по темным завиткам чернил. Мои глаза мечутся между страницами, голова кружится. В раздражении я пытаюсь вписать признания Калума в эти строки.
Восемнадцать лет назад у короля родилась дочь.
Восемнадцать лет назад королева Айрис умерла при родах.
Я провожу пальцем по брачному свидетельству.
— Здесь нет ни слова о ребенке. Только то, что Эдрик Эйзер и Мила Роув были обвенчаны.
Кай проводит рукой по взъерошенным волосам.
— Нет ни одной записи о моем рождении.
— Мы что-то упускаем, — рассеянно говорю я. — Может, есть еще один свиток…
— Возможно, — перебивает Кай. Я моргаю, и он уже отходит от стола, направляясь через комнату. — А может, стоит сразу обратиться к источнику.
Вдовствующая королева безучастно смотрит на свитки.
— Я хочу получить ответы, мама, — настаивает Кай.
Длинные черные волосы Милы прорезаны серебром. Ее когда-то красивые серые глаза запали и покраснели. Койка, на которой она лежит, жесткая, комната вокруг душная. Она выглядит хрупкой в болезненном свете западного крыла, словно сама ветхая башня высасывает жизнь из ее вен.
Я ерзаю на своем месте. Королева едва меня знает, а теперь я сижу у ее смертного одра, нарушая те крохи покоя, что у нее были.
— Я знаю правду о смерти Айрис, — говорит Кай медленно, указывая на один из свитков. — Как король женился на тебе, чтобы все это скрыть. Но чего я не понимаю — так это где мое место во всем этом. — Его взгляд пронзителен. — Если Айрис действительно умерла через два года после рождения Китта, то как я мог родиться всего на год позже?
Взгляд королевы перемещается на ее сына — такой же пустой, как и ее едва слышные слова:
— Король не рассказал мне всей истории, пока не решил, что любит меня. Сначала моя обязанность была выйти за Эдрика — по крайней мере, так сказал мой отец. Будучи советником короля, он отдал меня как решение проблемы, о которой я и не знала.
Она поднимает руку к щеке сына.
— Несмотря на уговоры отца, я не думала, что король захочет так внезапно жениться на мне. Потому что… у меня уже был сын от другого. — Ее голос становится тише. — Но я ошибалась. Это тебя он хотел.
Я вижу, как эти слова пробивают в Кае трещину, способную сломать его каменное лицо.
