— Я писал тебе п-письма. — Слова едва достигают моего слуха сквозь пронизывающий холод Смерти. — Чтобы ты понял, почему я… монстр.
Внезапно зеленые глаза, которые так легко щурились от смеха, широко раскрываются. Они становятся пустыми, словно смотрят на призрак рядом со мной. Его грудь сотрясается от последнего вдоха.
— Мне страшно, Кай.
Я стискиваю его руку и прижимаю ее к своему лбу, издавая тихий всхлип.
— Я рядом. — Кажется, я умираю вместе с ним. — С тобой все хорошо.
Его охватывает волна облегчения. Впервые за несколько недель его разум кажется ясным, но слова медленно угасают.
— Я просто хотел быть великим.
— Ты великий, — шепчу я. Слезы стекают все быстрее. — Тебя запомнят как величайшего короля Илии. Обещаю, брат.
Кровь вытекает из под его тела, образуя озерную гладь посреди ужасной сцены. Она окрашивает его волосы, превращая кончики светлых локонов в изящную корону, будто сама Смерть возложила ее на голову короля.
— Прости меня, Китт, — умоляю я.
Его последние слова, обращенные за мое плечо, не для меня.
— Я мирно уйду. Ради тебя.
Его взгляд устремлен вдаль.
Мой мир замирает без него.
— Ты и я, — шепчу я, прижимаясь к его окровавленной груди.
Покой навеки застывает на его лице.
Боль разрывает меня изнутри.
— Пожалуйста… не оставляй меня…
Я цепенею.
Я умираю рядом с ним, но мое проклятие продолжает жить.
Я воплощение горя. А несчастье — мое отражение.
Я зову печаль по имени и рассказываю о себе.
С ревом агонии я откидываю голову назад.
Мой брат.
Мой брат.
И когда Пэйдин распахивает дверь, а рядом c ней стоит Целитель, я безжизненно лежу на полу возле своего брата.
Эдрик
Прежде чем встретить свою судьбу от руки Пэйдин Грэй, король предупреждает своего сына об угрозе, которую она представляет.
Пристально вглядываясь в него — как он часто привык делать — Эдрик Эйзер видит в нем мужчину, который много лет назад полюбил Айрис Мойру. Сходство между королем и его наследником настолько жуткое, словно смотришь в кривое зеркало и видишь застывшее отражение самого себя в чужом лице. Китт настороженно смотрит на отца, сидя у камина, в то время как Эдрик развалился в своем потертом кожаном кресле так, будто только что не выбил почву из-под ног сына.
— Значит, на самом деле, — медленно начинает Китт, — ты лидер Сопротивления?
Эдрик постукивает пальцами по выцветшему подлокотнику.
— Технически — да. Хотя лицом движения является Каллум.
— А он один из тех Фаталов, которых ты прятал? — уточняет Китт.
— Да. Все эти года я старался как можно лучше скрыть их личности. Мои Фаталы — самые мощные оружия и шпионы. Она станут бесполезными, если о них узнают. — Король встречается взглядом с сыном, и то жуткое чувство снова накрывает его. Он будто смотрит в собственные глаза. — Кай до сих пор не знает правды. Но ты, Китт, мой наследник. Пора тебе узнать все. Узнав мой план, ты сможешь продолжить работу, когда я не смогу.
Китт выпрямляется в кресле, непривычное чувство важности накрывает его. Он, к лучшему или худшему, всю жизнь ждал возможности проявить себя перед своим королем, своим отцом. Мальчик просто хотел быть нужным человеку, который всегда отказывал ему в любви. Хотя отношения Эдрика с Каем натянутые, Китт все равно завидует даже тому скупому одобрению, которое отец проявляет к Силовику. Наследник жаждет гордости, возможно, даже похвалы. Но его роль не подразумевает видимых достижений, и потому ему приходится работать еще усерднее, чтобы доказать свою ценность.
Провал — слово, которого Китт боится больше всего, и страх, который будет преследовать его даже после смерти отца. Он не совсем уверен, откуда берется непреодолимая потребность угождать, но, похоже, она усиливается с каждым днем, когда король подсовывает ему под нос очередную книгу. Разочарование Китт еще может выдержать, но безразличие со стороны человека, который должен был его любить, сводит с ума. Ничто и никогда не выходит у него хорошо — ни учеба, ни манеры, ни отточенная харизма. По крайней мере в физическом плане у Кая есть место для роста. Какое-то убийство, которое можно совершить, или приказ, который необходимо исполнить.
В глубине разума Китта всегда жила темная мысль: возможно, смерть его матери навсегда отравила его отношения с королем. Даже принц ненавидит себя за ее смерть. Сказать по правде, которую Китт никогда не узнает, Эдрик не способен любить нечто бесполезное. И, в отличие от Кая, наследник практически бесполезен, пока король жив, и с этим ему особенно тяжело мириться. Хотя, если бы Эдрик был с собой честен — что редкость — он бы признал, насколько Китт в своей сдержанности похож на Айрис. Это только усложняет жизнь королю и, возможно, именно это подталкивает его лепить из принца что-то более жесткое.
Но сейчас, в этот момент, королю нужно кое-что от сына. И даже спустя года Китт сделает все, чтобы отец им гордился.
— Ты хочешь, чтобы я показал Пэйдин тоннели? — Произносит Китт скептически, но в то же время с восторгом в голосе.
Сурово, но в тоже время мягко король уточняет:
