Она пристально смотрит на него, и кажется, словно непоколебимость вплетена в каждую клеточку ее существа. От внезапной тишины в тронном зале звенит в ушах. Все взгляды прикованы к ней, все разинули рты от произнесенных ею слов.
Моя будущая королева только что отдала свой первый приказ.
Ее руки так сильно дрожат, что это проклятое кольцо вот-вот соскользнет с ее пальца.
Я следую за ней через двустворчатые двери, спасаясь от духоты тронного зала и двора, кишащего сплетниками. Она быстро движется по роскошным коридорам, и я представляю, как нелепо мы выглядим посреди изумрудных украшений: полуголый, обмотанный бинтами Силовик и окровавленная, покрытая грязью невеста короля.
— Пэйдин! — зову я, прибавляя шагу.
Она резко сворачивает за угол. Я вздыхаю и пробую снова:
— Пэй, стой.
Она замирает. Резко. Неуверенно. Даже с расстояния я вижу, как дрожат ее плечи, слышу сбивчивое дыхание. Она опирается на стену, и я уже открываю рот, но в коридор высыпается толпа.
Нужно действовать быстро, нужно увести ее отсюда, пока весь двор не увидел будущую королеву, задыхающейся у стены. Чума побери, они решат, что это из-за ее Обычной крови.
Я замечаю дверь в стене, к которой Пэйдин прислонилась, а после делаю то единственное, что приходит мне в голову.
— Так, пошли, — бормочу и перекидываю ее через плечо, подхватив под колени.
Это привлекает ее внимание. Словно я разбудил спящего зверя.
— Какого черта? — Она извивается в моих объятиях, впиваясь ногтями в обнаженную спину. — Поставь. Меня. На землю.
Приближаюсь к двери под гул голосов.
— Заманчиво, но, знаешь, я немного занят спасением твоей задницы. — Она не видит, как в уголках губ мелькает усмешка, но я почти уверен, что она слышит ее в моем голосе. — Кстати о заднице… Как тебе вид сзади, Грэй?
— Тошнотворный, — выпаливает она.
Я распахиваю дверь и вхожу.
— Ты в курсе, что у тебя дергается левая нога?
Она что-то бессвязно бурчит своей предательской конечности и едва не задевает головой косяк, когда я прикрываю за нами дверь.
Темнота поглощает каждый сантиметр небольшого помещения.
Я осторожно опускаю ее на пол перед собой, чувствуя, как ее дыхание щекочет мою разгоряченную кожу. Руки задерживаются на ее теле. Шершавая тонкая ткань ее рубашки поднимается, когда мои ладони скользят по бедрам. Я не могу разглядеть ее очертания в этой давящей темноте, поэтому мне приходится довольствоваться тем, как ощущается каждый дюйм ее тела.
От ее хриплого голоса моя хватка становится крепче.
— Где мы?
— Похоже, в забытом чулане для метел, — бормочу я. — Не могли же мы позволить двору увидеть будущую королеву в таком состоянии.
Слова предназначались лишь для того, чтобы подразнить, но, сорвавшись с губ, прозвучали резко и горько. Я пожалел о них сразу, как только почувствовал, что ее тело подрагивает под моими руками.
— Эй, — мягко говорю я, притягивая ее за подол рубашки, пока она не прижимается ко мне, — поговори со мной.
Я чувствую каждый гулкий удар ее сердца у себя на груди. И в этот момент все то, что я делал для нее, рассыпается. Она снова теряет самообладание, ее голос срывается, а маска невозмутимости ломается.
— Я… я не могу сделать это. Не хочу. — Она резко качает головой. — Я была готова умереть. Готова к тому, чтобы ты стал последним, кого я увижу. А теперь…
— Не говори так, — перебиваю, прежде чем она сможет озвучить мои собственные страхи. — Я бы никогда не позволил этому случиться. Я обещал, что все исправлю, и я исправлю.
— Исправишь? — Ее смех напоминает скрежет. — Кай, это уже не вопрос жизни или смерти. Это… — Ее дыхание сбивается, и я понимаю, что она нащупала кольцо на пальце. — Это «пока смерть не разлучит нас».
Гнев снова накрывает меня горячими волнами.
Потому что она должна была стать моей погибелью, а не чьей-то жизнью. Это ее я должен был обожать в этом мире и ползти к ней в следующем. А теперь она принадлежит королю, а я — не больше чем ее убийца.
Я нащупываю ее руки, отчаянно пытаясь удерживать их так долго, как только смогу.
— Сосредоточься на кольце, — прошу я, покручивая металл у нее на большом пальце. — На кольце твоего отца, а не моего брата. Пока я не разберусь во всем, крути его так, как ты всегда делала. Отвлекайся.
Я чувствую, как ее тело вздрагивает от едва заметной усмешки.
— Но оно ведь не принадлежит моему отцу. Не настоящему. — Ее голос дрожит под тяжестью каждого слова. — Все, что я знала о своей жизни, — ложь. А теперь от меня ждут, что я буду жить рядом с человеком, который, как я думала, хотел меня убить?
Я качаю головой, не зная, как помочь ей справиться с внезапным открытием о том, как она стала дочерью Адама Грэя. Не по крови, а по воле случая — и по чьему-то пренебрежению. И я бесполезен, когда дело доходит до того, чтобы избавить ее от этого замешательства, от этой боли.
