Я благодарна за быстрый темп, который она задает — он размывает лица людей, мимо которых мы проходим, и охлаждает румянец, заливающий мои щеки. Мой разум отказывается думать о чем-либо, кроме того, как распахнувшаяся дверь раскрыла Силовика и его будущую королеву, переплетенных в темноте. Карие глаза Элли расширились от узнавания, и мы тут же отпрянули друг от друга.
И все же уголок моего рта приподнимается в улыбке. Я прикрываюсь рукой, прежде чем она успевает расползтись. Потому что чем дольше я прокручиваю этот унизительный момент, тем забавнее он мне кажется. На самом деле вся моя жизнь разваливается на части, и все, что я могу — это смотреть на осколки в своих ладонях и смеяться. Я не осмеливаюсь смотреть в зеркало, потому что в ответ на меня смотрит мозаика из всех ошибок, всех трагедий, отпечатавшихся на моей коже, и надвигающиеся тени каждой из них.
Без сил. Без отца. Без Адины. Это были те вещи, с которыми я уже справилась и выжила. И все же именно кольцо на моем пальце может стать моей погибелью.
Сдавленный смешок прорывается сквозь ладонь, он достаточно громкий, чтобы Элли бросила обеспокоенный взгляд через плечо. Я слепо следую за ней по замку, в котором, как мне казалось, я буду узницей. Мои пальцы теребят замысловатое кольцо, которое теперь связывает меня с другим. Оно сверкает в лучах света, безвредное, как еще не отточенное язвительным языком слово.
Из всех мест, где я могла бы представить себя, трон был последним в списке. Темница — возможно. Острие клинка — безусловно.
Потому что Обычные не правят. Они прячутся.
Серьезность моего нынешнего положения, кажется, снова обрушивается на меня, когда мы заворачиваем за очередной угол. Слуги глазеют. Гвардейцы ухмыляются. Смех застревает у меня горле. Счастье испаряется перед лицом моего будущего.
Потому что я — само воплощение слабости. Я — та, кого ненавидит вся Илия.
И, если меня вознесут на пьедестал, даже ради спасения их королевства, они с радостью столкнут меня с него.
Элли резко останавливается перед дверью, и я чуть не натыкаюсь на ручку метлы, которую она держит. Заставив себя вернуться в настоящее, я следую за ней внутрь безупречно чистой комнаты.
Двух шагов хватает, чтобы понять — это явно не та спальня, в которой я жила во время Испытаний. Нет, передо мной воплощение роскоши, о которой я только мечтала.
Мои ноги тонут в пушистом ковре, а глаза широко раскрыты, пока я осматриваю самую большую спальню, которую когда-либо видела. Изящная лепнина взбирается по дальней стене, обрамляя арочные окна. Теплый свет струится сквозь них, солнце растягивается по зеленому ковру, будто желая дотронуться до меня.
Кровать занимает большую часть стены справа от меня. На цветочное стеганое одеяло на кровати падает тень от балдахина, висящего над ней. Письменный стол, туалетный столик, шкаф и ковер — все это украшает пространство, каждый предмет нежно-белого цвета и, она намного больше, чем я могла себе представить.
Мой взгляд медленно возвращается к Элли.
— Что это за комната, и почему я ее пачкаю?
Она сжимает губы в тонкую линию:
— Это покои королевы, конечно. Ну, новые. В прежних покоях до сих пор живут воспоминания о ее покойном величестве, королеве Айрис. — Ее слова заставляют мой желудок сжаться, а кожу побледнеть. — Здесь теперь будешь жить ты. Надеюсь, все устраивает?
— Устраи… — Я глубоко вдыхаю, прежде чем договорить. — Элли, прошло недостаточно времени, чтобы ты забыла, что я считаю все в этом замке намного выше моих обычных стандартов.
Улыбка, которую она мне дарит, куда хитрее, чем я ожидала от нее:
— Да, я прекрасно помню, как ты рассказывала, что буквально вылезла из кучи мусора в день нашего знакомства.
Проглотив внезапную горечь от ее слов, я все же выдавливаю слабую улыбку.
У меня щемит сердце при мысли о нашем Форте. Об убежище, которое мы с Адиной нашли в трущобах. От мысли, что я сравнила его с мусором, мне становится не по себе. Хотя невооруженным глазом, я уверена, именно так оно и виделось — и именно поэтому оставалось нетронутым столько лет.
Теперь оно, вероятно, пустует. Холодное без ее тепла и тусклое без ее света.
Солнце, песок и ее окровавленное, изломанное тело у меня на коленях внезапно предстают перед моими глазами. Я отмахиваюсь от воспоминаний, заставляя себя забыть звук ее предсмертного хриплого дыхания или топот кровожадных Илийцев, окружающих нас в Чаше.
— Пэйдин?
— Хм? — Я поднимаю голову и вижу, что Элли смотрит на меня с беспокойством. Я даже не осознавала, что смотрела в пол. — Прости, да, все более чем устраивает.
Прокашлявшись, я захожу глубже в комнату. Проигнорировав, как я уверена, столь же изысканную ванную комнату слева от меня, я нахожу нечто гораздо более привлекательное.
Я оказываюсь перед балконом спустя несколько секунд. Бросив Элли легкую улыбку через плечо, распахиваю стеклянные двери и выхожу на широкую каменную террасу.
