Когда я наконец распахиваю дверь, то вскрикиваю, увидев стоящую за ней фигуру.
— Кай! — Мне приходится перекрикивать бурю, несмотря на облегчение от того, что вижу его. — Что…
Мой взгляд падает на темную тень, медленно растекающуюся по коридору. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, на что я смотрю. И что это значит.
Вода.
Волны захлестывают корабль, готовясь поглотить нас всех.
Его руки внезапно опускаются на мои бедра, отталкивая меня назад.
— Ты должна остаться в этой комнате!
Гром грохочет со всех сторон, сотрясая пол под нашими ногами. Кай пинает дверь, захлопывая ее, и мы оказываемся взаперти, в этой комнате, в этой водяной могиле. Я качаю головой, чувствуя, как паника подкатывает к горлу.
— Нет. Нет, я не могу быть здесь заперта, Кай! Не сейчас!
Вспышка молнии отбрасывает тень на его суровое лицо. Он берет мое лицо в ладони, удерживая, когда корабль снова кренится.
— Ты мне доверяешь?
Из-под двери сочится струйка воды. Словно холодный палец Смерти, она тянется ко мне.
— Пэй?
Его крик заставляет меня снова посмотреть на него. Я неуверенно киваю.
— Да. Я доверяла тебе даже тогда, когда не следовало бы.
— Я знаю, каково это, — он прижимается лбом к моему, выдыхая тихие слова на мою кожу. — Поэтому ты должна остаться здесь со мной, пока нам не скажут действовать иначе.
Мое бешено колотящееся сердце заглушает каждый грохот волн, каждый отчаянный крик команды, которая борется с ними. Каюта, кажется, сжимается вокруг меня, становясь все меньше с каждой мыслью о том, что я больше не могу ее покинуть. Море бушует вокруг меня, и все же, возможно, именно моя клаустрофобия тащит меня навстречу смерти.
Комната становится все меньше, океан все шире. Я задохнусь в этой каюте раньше, чем вода заполнит мои легкие.
Мои легкие.
Кажется, они не могут найти воздух. Я задыхаюсь в другом море. Это тесное пространство, эта постоянно уменьшающаяся каюта, которая вот-вот раздавит меня.
Мои колени подгибаются, прежде чем я опускаюсь на пол. В ушах звенит, я едва слышу обеспокоенный крик Кая позади себя. Он прижимает мое скрюченное тело к себе, и мы раскачиваемся взад-вперед на бурлящих волнах.
Что-то холодное касается моей ноги. Затуманенным взглядом я смотрю вниз и вижу, как ледяной палец смерти царапает мою кожу. Он ласкает меня и в то же время намекает на воссоединение. Он снова нашел меня. В прошлый раз мы встретились в Скорчах, когда он провел песчаными пальцами по моей щеке. Теперь он приказывает бушующему морю вернуть меня к нему.
Крик, раздавшийся у меня над ухом, заставляет меня очнуться. Я опускаю ладонь в лужу, словно пожимаю руку Смерти. Хвалю ее за настойчивость.
— Пэй!
Молния вспыхивает в ту же секунду, когда мое имя разносится по комнате. Его голова прижата к моему плечу, теплое дыхание касается моей обнаженной кожи.
— Все будет хорошо, — уверенно говорит он. — Ты не раз выживала в Скорчах. Теперь ты сделаешь то же самое в Мелководье.
Я киваю, заставляя себя дышать ровнее. Мы сидим на полу, держась друг за друга, пока судно пытается разлучить нас. Я цепляюсь за него, зарываясь пальцами в его мятую рубашку. Он гладит меня по волосам, шепча слова утешения.
Мой якорь во время шторма.
— У меня есть кое-что для тебя, — бормочет он.
Все еще пытаясь подавить панику, я хриплю:
— Надеюсь, это меня отвлечет.
— Что-то вроде того, — он высвобождает одну руку, не отпуская меня до конца и пытаясь сбросить что-то со своих плеч. Только когда он ставит рюкзак на влажный пол, я впервые замечаю его. Сунув руку внутрь, он достает тонко обернутую сферу.
Мне даже не нужно спрашивать, что это. Я знаю эту форму. Знаю этот запах.
Слезы подступают к глазам.
— Ты привез его из Илии?
Очередная вспышка молнии позволяет мне разглядеть легкую улыбку на его лице.
— Только для тебя.
Кай позволяет мне самой развернуть упаковку сладкой выпечки. От меда, покрывающего мои пальцы, на губах появляется улыбка. Я забываю о каждой леденящей волне, которая пытается разорвать корабль на части, о каждом страхе, застрявшем у меня в горле. Вместо этого я сосредотачиваюсь на этой липкой булочке и на воспоминаниях о каждой из тех, которыми я делилась раньше.
Мои глаза закрываются, когда я наконец откусываю кусочек. В этом тесте заключен каждый счастливый момент моей жизни, и если я умру сегодня вечером, то хочу, чтобы на моем языке был этот мед. Он напоминает о моем доме — Адине.
— Возможно, она уже чуть зачерствела, — мягко говорит Кай.
— Нет, — выдавливаю я. — Она идеальна. Именно такими я всегда их и ела. Такими
Грохочет гром, и мы раскачиваемся на полу при каждом крене корабля. Я погружаю пальцы в липкую булочку и разламываю ее пополам. Кай выглядит удивленным, когда я предлагаю ему кусочек.
— Это для тебя. Чтобы отвлечься, — твердо говорит он.
— Я хочу, чтобы ты разделил это со мной. Пожалуйста. — Я размахиваю булочкой перед ним так, как всегда делала Адина. — Я не знаю, как есть ее в одиночку.
Он любезно кивает в знак понимания, прежде чем выхватить кусочек из моих пальцев. Я прислушиваюсь к крикам, которые быстро уносятся прочь порывистым ветром.
